Или она не видела много раз, какое огромное значение имеет для ее клиентов, когда они получают правильный ориентир? И еще – разве некоторые люди не обладают выдающимися предсказательными способностями и возможностью влиять на судьбу? По крайней мере, у нее этот дар явно имелся, Ату убедил ее в этом давным-давно.
Пирьо улыбнулась. Телефонные консультации, при всей своей незамысловатости, оказались ее собственным гениальным и весьма прибыльным изобретением – и, что еще лучше, собственным заработком. По понедельникам она перевоплощалась в психолога на одной телефонной линии, по средам играла роль терапевта на второй, куда советовала звонить клиентам, когда требовалось проработать результаты, полученные в ходе нескольких первых бесед.
За счет этих двух телефонных линий, «Свет Оракула» и «Холистические узы», с таксой по тридцать крон за минуту, формировались пенсионные сбережения Пирьо. Ей единственной из персонала «Натурабсорбции» Ату позволил заниматься собственным делом параллельно с участием в Академии натурабсорбции.
Вообще говоря, Пирьо добилась для себя множества привилегий, и она их действительно заслужила, ибо Ату был благодарен ей за многое.
– Итак, Лионель, самый последний вопрос: чего на самом деле вы хотите добиться посредством реализации вашего певческого таланта?
На мгновение он заколебался, а сомнения всегда заставляли Пирьо хмуриться.
– Вы хотели бы заниматься музыкой, так как это важная составляющая вашей личности, верно?
– Ну-у… и это тоже.
Ага, вот он и попался. Как это банально…
– Возможно, вы хотите прославиться?
– Да, думаю, так. А разве кто-то этого не хочет?
Она покачала головой. За день таких идиотов набирались вагон и маленькая тележка.
– А зачем вам популярность? Чтобы зарабатывать много денег?
– Да, конечно, это было бы неплохо. Но вообще-то, думаю, скорее из-за девушек. Ведь все говорят, у артистов с этим гораздо легче.
О’кей, значит, вот оно что… Да он и впрямь разорится.
– То есть с противоположным полом у вас наблюдаются некоторые сложности, – сочувственно резюмировала она. – И вы живете один, насколько я могу судить?
Неужели он засмеялся?
– Да нет же, черт возьми, я женат.