Он говорил спокойно, подчеркнуто вежливо, его ледяной взгляд ни на мгновение не отрывался от глаз Грейс."
"– Разумеется, моя дорогая. Я, несомненно, психически болен, и болен неизлечимо.
Глава 2
Если бы его дядя прямо сейчас отправился в ад, он, Мэтью, точно не пожалел бы об этом.
Как ни странно, но он действительно испытывал физическое влечение к этой девушке, которая, связанная, лежала на столе, словно была приготовлена язычниками в жертву богам. Лорд Джон обладал исключительной интуицией. Казалось, он проник в самый дальний, запретный уголок его души и прочитал потаенные мысли.
Но как, черт возьми, он узнал?
А если дядя так хорошо все понимал, то был ли у него хотя бы призрачный шанс одержать над этим монстром верх?
В ее зеленых глазах определенно притаился страх. И эти дрожащие ресницы. Пролегшие под глазами голубоватые тени. Нет, она не играла.
Дядя хотел, чтобы она боялась. Когда человек боится, то он лишается точки опоры и становится неразумным. Он начинает делать ошибки. Ошибку за ошибкой, пока гора этих ошибок не погребает его под собой. Лорд Джон хотел таким нехитрым способом расправиться с ней.
Если он, Мэтью, начинал к кому-нибудь или чему-нибудь привыкать, дядя тут же с потрясающей безжалостностью уничтожал предмет его привязанности.
Грейс сглотнула, мышцы на ее шее на мгновение пришли в движение, и Мэтью поймал себя на мысли, что не может отвести глаз от этого белого нежного горла. Затем его взгляд опустился чуть ниже. Ее платье на груди было распахнуто, и в вырезе виднелась мягкая ложбинка, бегущая вниз и прячущаяся под белой сорочкой. Пальцы Мэтью непроизвольно сжались в кулаки.
Ему нужно избавиться от нее. И быстро.
– Вы… – Ее хрипловатый голос оборвался. Неожиданно давящая атмосфера разрядилась. – Я уверена, вы шутите, сэр.
Уголок его рта слегка дернулся.
– Уверяю вас, мадам, это не так.
Грейс почувствовала некоторую неуверенность в его тоне, что придало ей смелости.
– Думаю, если я стану кричать, мне это не поможет, – проговорила она, продолжая внимательно наблюдать за молодым человеком.
На его лице застыла маска равнодушия и холодности, но на самом деле он, видимо, просто прислушивался к звуку ее голоса. И ему нравился этот голос, низкий и мягкий.