Нет, он уже учёный и многие умные слова знает, но сейчас не понял. Какой обогрев, если он замёрз, как собака?
Дуня соскочила с саней и догнала впереди идущие. Там была упакована провизия. Возничий лишь оглянулся, почувствовав, как дернулись сани, когда она уцепилась за них, и вновь уставился на дорогу. Боярышня порыскала среди мешков и коробов, вытащила изрядно опустевший короб с тонкими ржаными хлебцами, отобрала несколько штук, и вернулась к Митьке.
— На! Только запивать нечем. И ты это… объешься, не вздумай воздух портить.
— Да что же я, не понимаю, что ли? — возмутился Митька, а потом опомнился, и прижав руку к груди, сидя склонился:
— Благодарствую, боярышня. Спасла от видений сытных пирогов и хмельных медов, а то уж прямо перед глазами блазнило. Никак леший пытался меня с пути сбить."
"Дуня состроила рожицу верящей во всякую чепуху — и оба они рассмеялись. Ветер усиливался, в лицо стал бить мелкий крупитчатый снег. Самое время было перебраться в возок, но Дуня решила покрепче замерзнуть, чтобы потом ярче почувствовать прелесть сидения у печи и уютную тесноту, где нет места для ветра.
Пряча лицо в поднятый воротник, Дуня почувствовала, что немного проголодалась. Но хлебцы у неё за эти дни уже поперек горла встали, зато ужас как соблазнительно пахли яблочки.
Она коршуном оберегала их ото всех, но они так пахли… Отец даже в укор ей купил мешок с сушеными яблоками на одном постоялом дворе и раздал их воинам. Но это была жалкая подделка медовым монастырским яблочкам, которые после сушки стали сладкими, как какой-нибудь конфитюр.
«Да какого черта!» — вспылила она и развернувшись начала подбираться к коробочкам с яблоками. Коробочки хранились в коробах и были накрыты и обвязаны, но она добралась и вытащила одну, победно потрясая ею в воздухе.
Митька только хмыкнул и воровато оглядев едущих воинов, проверяя не смотрят ли они на него, обласкал жадным взглядом коробочку со сладостью.
— Поделюсь, но молчок, — зашипела Дуня, поглядывая на остальных.
Ехать и потихоньку рассасывать яблоки, обкусывая их понемногу, было здорово. Дуня даже начала рассказывать сказку про деда Мороза. Так-то ей нравилось дразнить Сеньку Волка, придумывая истории про колобков, которые вели следствия по разным делам. Колобки демонстрировали чудеса дедукции, заставляя боярича бестолково лупать глазами.