В лучшем случае, смогу сдержать внутреннего зверя, останусь в этой комнате. Но я сильно сомневался. Зверю нужно пространство. А значит, после того, как разгромлю все тут, пойду громить оставшуюся часть дома, пугать слуг, а затем, и горожан столицы.
Бежать здесь было некуда, только за город, но туда бежать слишком долго, даже не в человечьем обличие.
По пути могу встретить несколько десятков людей, которые не обрадуются, увидев чудовище. Меня могут просто застрелить жандармы. Или я могу кого-то задеть.
Бессильно заскулил.
Только молиться. Если бы я только никуда не поехал, а лег спать после первого бутылька… Нужно было подумать об этом.
Я не хотел расстроить Николь, но не думаю, что мое поведение ее порадовало. Я был с ней ужасно груб, стоя у своей двери.
Она ведь хотела подойти, а я отшатнулся. Любой всполох и был готов сменить сущность. А от Николь было слишком много эмоций. Ее запах ударил в ноздри – сладкий, нежный аромат, сводящий скулы.
Зверь рвался сильнее.
Грубо. Очень грубо.
Практически оттолкнул ее. А ведь Николь что-то беспокоило, и она явно решалась мне это сказать. Но теперь уж точно не подпустит меня и на пушечный выстрел.
Когда я перестал сгорать изнутри, я выдохнул шумно и с болью. Легкие тоже горели, но уже не так сильно.
Меня постепенно переставало бить в припадке, а значит, зелье подействовало.
Я просто сидел на полу с закрытыми глазами, но чувство усталости возрастало. Вот кости перестает ломить, меня перестает бить дрожью, а легкие больше не горят.
Я вдыхаю воздух, еще и еще, раз за разом, пока не чувствую, какой он сладкий, приятный и легкий. Наконец получаю возможность дышать без стонов.
Сжимаю кулаки и разжимаю, чтобы понять, что ко мне вернулась власть над моим телом.
Меня смаривает ужасная усталость. И у меня нет сил с ней бороться.
Я просто дышу и наслаждаюсь ощущениями. Кровать кажется чем-то далеким и ненужным, когда ты чувствуешь такую усталость, и она уносит тебя далеко от всей ситуации.
Стенка и ковер удобнее, чем перина и подушка. Перестаю сжимать и разжимать кулаки, больше не могу. Ведь мои руки ватные, словно больше не принадлежат мне.