А я, между прочим, положила глаз на одного повесу – он только что вернулся в город…
Ханна сидела, боясь пошевелиться. По ту сторону ширмы разговор шел уже о совсем незнакомых ей людях. Прическа была забыта. Значит, вот какой ее видят эти люди: скучной, старой, уродиной, интриганкой, заманившей герцога в брачные сети?! Внезапно бал потерял для нее всякое очарование.
– Вам помочь, мадам? – Возле нее стояла молоденькая горничная, вопрос которой отвлек Ханну от горестных размышлений. – Может быть, принести вам чай?
За ширмой раздался взрыв хохота.
– Нет, спасибо. – Она бросилась мимо присевшей в реверансе горничной, не желая столкнуться с тремя сплетницами, и торопливо направилась туда, где у подножия величественной мраморной лестницы ожидал ее герцог."
"Он стоял там, высокий и элегантный, и изучал толпу. Ханна подошла – Эксетер обернулся, устремив на нее пристальный взгляд. Она приняла предложенную руку и вся покраснела. Как хорошо, что он был рядом с ней весь вечер.
– Все только и говорят, что о нас.
– Разумеется. – Герцог мельком на нее посмотрел. – Затем мы и явились сюда, чтобы дать пищу для разговоров.
– Этой пищи у них теперь предостаточно, – шепнула она. – Когда мы уедем?
Маркус едва удержался от мрачной гримасы.
Эксетер чувствовал, что всех вокруг переполняет любопытство. Однако постепенно настроение толпы стало меняться. Они с Ханной многим были уже неинтересны; люди поверили в иллюзию, которую им предложили. Вот и доказательство того, что он поступил правильно. Представление оказалось настолько успешным, что Маркус уже не жалел о том, что не пошел играть в карты с Грентемом и Ивенсом.
– Еще слишком рано, – ответил он. – Даже не подавали ужин.
Она склонила к нему голову.
– Я бы хотела уехать.
На сей раз герцог все-таки нахмурился и отвел ее в сторону.
– Почему?
– Я устала. – Он поднял бровь – Ханна покраснела. – Я устала от того, что все смотрят на меня и перешептываются. Мы с вами вышли в свет и устроили отличный спектакль.