Чего желает джентльмен

По телу пробежала знакомая дрожь, когда Ханна подумала о том, что совсем рядом… Она снова чувствовала жар его поцелуя, движения рук, обнимающих ее. Теперь у Ханны горело не только лицо – она вся была словно в огне.

Но он ее спас, отвернувшись первым.

– Спокойной ночи, – сказал Маркус. – Спасибо, что согласились понаблюдать за Лили.

– Конечно, – сказала смущенная Ханна. – Доброй ночи.

Она пошла к себе, оглянувшись лишь однажды. Он смотрел ей вслед. Ханна смущенно улыбнулась, прежде чем закрыть за собой дверь – прежде чем окончательно лишиться рассудка.

Щелкнула задвижка – Эксетер закрыл глаза. Он был спасен. Ночь выдалась и увлекательная, и мучительная. Маркус сомневался, что когда-нибудь сможет забыть эту ночь.

Глава 15

Плюх, шлеп, шлеп.

Ханна скорчила гримасу, целясь очередным камушком в центр подернутого рябью пруда. Владения герцога Эксетер, казалось, не имеют границ. Сидя на берегу пруда, трудно было догадаться, что ты в таком огромном городе, как Лондон.

Она набрела на этот водоем вместе с Молли, которая обожала наблюдать за лягушками.

Вдали от тщательно подстриженной лужайки под террасой и строго распланированного верхнего сада этот маленький пруд сохранился почти в том виде, каким создала его природа. Молли его любила и сейчас, стоя по колено в зеленой воде, ловила головастиков в старую бутылку, которую одолжила ей кухарка. А Ханна швыряла в пруд камушки, пытаясь размышлять.

Прошла неделя после того, как Маркус ее поцеловал. И все, в общем, было, как прежде.

Каждый вечер герцог обедал в кругу семьи, а после обеда сидел с дамами в гостиной. Казалось, напряжение отпустило его; он стал чаще улыбаться, даже смеяться. Однако Розалинда с Селией не очень удивлялись этой перемене – Ханна удивлялась ей куда больше. Наверное, потому, что это и был его настоящий характер, который видишь, когда он отдыхает с домашними.

Выходило, что это она, чужая в семье, портила ему раньше удовольствие от общения с близкими. Но теперь Ханна им не чужая. По крайней мере, она больше не чувствовала себя самозванкой, которой здесь не место.

Ханна больше не вскакивала, когда словно из ниоткуда появлялись слуги, готовые угодить даже в мельчайшей ее прихоти. Не боялась ежеминутно сделать что-то не так и опозориться. Не моргнув глазом, принимала обращение «ваша светлость» и не могла больше отрицать, что Маркус начинает ей нравиться.

Размахнувшись, Ханна отправила в воду камушек. Он дважды подпрыгнул, прежде чем нырнуть в воду.