Горький упрек был готов сорваться с ее губ, но она вовремя одумалась, прикусив язык в самый последний момент. Его глаза странно блестели, но Ханна поняла, что герцог просто ее дразнит, и поэтому сдержала ответное замечание, весьма ядовитое, кстати.
– Пока держусь, – ответила она спокойно. – Но, уверяю вас, терпение может отказать мне в любую минуту.
В его взгляде появился сарказм.
– Тогда самое время выйти в свет. – Подойдя к Ханне, герцог подал ей карточку из плотной желтоватой бумаги.
Карточка оказалась приглашением на бал, который через два дня давали лорд и леди Трокмортон.
– Полагаю, вы… не откажетесь? – В голосе герцога ей послышалась насмешка. Ханна подняла голову. Действительно, у нее нет резона отказываться. Зачем все эти наряды, если не появляться в них в обществе? Но Эксетер смотрел ей не в глаза – его взгляд был направлен ниже.
Должно быть, выскочили булавки, которыми было сколото платье на спине. Корсаж, вырез которого был смел до неприличия, соскользнул. Новый корсет придал фигуре Ханны такие очертания, о которых она раньше не могла и помыслить. И вот теперь Маркус не мог отвести взгляда от ее высоко поднятой груди.
Она не могла прикрыть грудь, не могла пошевелить руками, иначе платье, сколотое многочисленными булавками, развалилось бы на части.
Ханна стояла в немом смущении, чувствуя странную пустоту в груди.
Ее кожа покрылась мурашками возбуждения. О чем он думал, разглядывая ее столь откровенно? Что скажет, что сделает теперь? Ну почему, когда она задается этим вопросом, внутри нее все замирает?
Ханна переминалась с ноги на ногу, ужасаясь собственной реакции. Боже всемогущий, что с ней творится? Она едва знает этого мужчину, он ей даже не нравится.
– Я не ошибся? – промурлыкал Маркус. Она смотрела, не понимая. – Вы не отказываетесь?
Герцог по-прежнему держался отстраненно. Однако, несмотря на его безразличный тон, Ханна не сомневалась: он прекрасно понял, какие чувства ее сейчас одолевают.