И герцогу не придется нанимать еще одну женщину – тем более на временную работу. Камеристка протянула малышке руку. Молли выскользнула из объятий матери и посмотрела на Лили с надеждой:
– А мы пойдем гулять?
– Может быть. – Слабая улыбка тронула губы Лили. – Если ты не испачкаешься.
Молли просияла.
– Мама, ну пожалуйста! Мы обязательно почистим туфли, прежде чем войти в дом. Можно, мама?
Рассмеявшись, Ханна наклонилась, чтобы поцеловать дочь.
– Можно. Только слушайся Лили. Помните о хороших манерах, мисс Престон.
Молли кивнула. Золотистые кудряшки тут же подпрыгнули. Схватив горничную за руку, она буквально потащила девушку за собой.
– Не лучший выход из положения, но пока сойдет, – заметила Розалинда. – Лили понадобится нам здесь. Идемте же! У нас масса дел.
Довольная своей победой, Ханна послушно пошла за Розалиндой. Итак, с няней обошлось. Но она и не подозревала, что в следующие две недели ей пощады не будет.
Оказалось, что быть герцогиней гораздо труднее, чем быть женой герцога или притворяться ею.
Роль полагалось играть до конца.
Розалинда поведала Ханне кое-какие сплетни о представителях высшего света. Некоторые были настолько неприличны, что бедняжка вдова викария заливалась краской. Разумеется, в Мидлборо тоже судачили, однако Стивен считал, что это грех, поэтому кумушки старались обходить стороной викария и его жену.
Вот бы Розалинда последовала примеру деревенских сплетниц, думала Ханна. Однако она дала слово Эксетеру и не собиралась ставить себя в неудобное положение, поэтому слушала все, что ей рассказывала вдовствующая герцогиня, надеясь, что забудет все это, как только окажется вдалеке от Лондона.
Но, похоже, самой важной частью ритуала превращения в даму из высшего общества были наряды.