Римма, унося девочку, приостановилась, вслушалась, покачала головой…"
"Бедная женщина. Но что делать? Товарищ Говоров сказал Римме, что она за девочку отвечает головой… Да, ребенок – сейчас самое главное. А Родион Петрович пускай с Лилией Михайловной разбирается. Товарищ Говоров хочет, чтобы они помирились, – ну вот и пускай мирятся. Как муж с женой!
Римма достала из теплой воды бутылочку, надела соску. Кира довольно чмокала, а по дому неслись крики, полные мольбы, страха, боли…
Римме казалось, что стены дома насторожились.
Нет, это не ее дело! Ее дело – ребенок!
Иногда Кира вздрагивала от этих криков, но вскоре они затихли.
Вот и хорошо, подумала Римма и приподняла девочку, чтобы срыгнула.
Ее дело – ребенок!
А там, в Лилиной старой комнате, на ее узкой кровати, Родион наконец добился от жены того, чего хотел.
Лиля располосовала ему щеку ногтями, но он не отступил, а почувствовал еще более сильное вожделение.
Наконец она сдалась, но только когда потеряла сознание. Потом, насытившись вволю, уснул и Родион.
Блаженным сном удовлетворенного мужчины.
Уснул – как провалился!
Разбудили его рассветные лучи солнца, бившие в окно.
Повел рукой по кровати – пусто.
Подхватился:
– Лиля?
Может, к дочке пошла? Нет, слишком рано… Девочка еще спит, конечно. В доме тишина.
На полу валялись клочки от розового халатика, в котором вечером была Лиля.
При взгляде на них Родиону стало не по себе. Куда она подевалась?
Вышел в коридор, обошел все комнаты на втором этаже.
Внизу, под лестницей, показалась Римма:
– Родион Петрович, здесь ее нет, я проверила. И двери все изнутри заперты.
Ишь, смышленая баба! Не зря ему показалось, что на надзирательницу смахивает.
Да ладно, черт с ней! Где Лиля, он же все уже обошел?!
Нет, вот еще одна дверь…
Эта дверь ведет в мансарду.