Морщусь от женского плача. Вдвойне хреново, когда плачет мать Дианы, ведь я автоматом переношу это на себя и на… нее.
И это заставляет меня вновь вспомнить о том, как тесно переплелась наша история с Дианой с историей Анны и безумца, влюбленного в нее долгие годы.
— Я ненавижу тебя! — выкрикивает Анна, по звуку поднимаясь с колен.
— Молчи, пока я вновь не закрыл тебя в комнате! — злится Булат.
Твою мать. Ускоряю шаг, чтобы Анна не успела наделать глупостей.
Она попалась ему под горячую руку. Анна всегда была строптивой, а мой отец любил послушание.
Ведь он псих и безумец, которому давно пора на покой.
— Отец! — выкрикиваю я, чтобы отвлечь его внимание, чтобы отвести грозу от Анны.
До кабинета остается всего несколько шагов. Но мой крик заглушается женским плачем и проклятиями:
— Будь ты проклят, Булат! За все будь проклят! За мою дочь, за моего мужа!..
Она недоговорила. Тут же закричала. Женский крик оглушил меня, заставив поморщиться. А когда я появился в проеме, то передо мной появилась обескураживающая картина.
— Даже не дыши, когда вспоминаешь своего мужа… — рычит Булат.
У нас с Дианой не так."
"У нас с Дианой все не так было.
Ведь правильно?
Я же не безумец. Я не принуждал ее. Да, я не был мягок, но не срывал на ней одежду под рьяное сопротивление. И не плакала она, захлебываясь слезами, и не целовал я ее насильно.
Не целовал же.
— Отец! Остановись! — мой голос охрип, а в глазах потемнело от всего этого дерьма.
При виде полуголой Анны, зажатой в угол моим отцом, я вдруг засомневался.
И с Дианой я не мог так обращаться.
Не мог ведь?
Скрючившись от страха и боли, Анна рыдала и пыталась оказывать сопротивление. Я застал их в момент, когда отец почти до боли сжал ее лицо, а другой удерживал женщину за горло.
Чтобы было удобнее ломать сопротивление. Чтобы обезоружить. Лишить дыхания ведь значило сломать.
— Отец, — прочищаю горло, сгоняя мрак в собственных глазах, — убери от нее руки.
— Ты будешь мне приказывать? — огрызается Булат.
И тут же Булат приходит в себя. Вспоминает, зачем я здесь. Вспоминает, что сам меня вызывал. Безумец, при Анне позабывший обо всем.
— У нас есть разговор, — напоминаю ему на всякий случай.
— Да, да… — хрипло отзывается он.
И одергивает руки от притихшей Анны. Женщина обессиленно сползает вниз по стенке, на полу ее лицо оказывается напротив брюк отца. Анна закрывает лицо ладонями, ее плечи мелко подергиваются.