Булат зло нажимает кнопку вызова охраны. За моей спиной моментально материализуется человек.
— Отведи ее, — велит Булат, кивая на Анну, — привяжи к батарее. Пусть подумает о своем поведении.
Анну уводят на моих глазах. Растрепанную, полуголую и почти сломанную. Она не смотрит на меня, прикрываясь ладонями. Ей стыдно и больно, читаю по ней эмоции.
Хотел бы я сказать ей что-то хорошее, но едва она в себе. Едва она услышит меня. И захочет ли слушать вообще?
Еще чуть-чуть, и мать Дианы сойдет с ума.
— Ты понимаешь, до чего можешь ее довести? — интересуюсь осторожно, когда мы остаемся одни.
— Все острые предметы давно убрали из спальни. А в такие моменты я просто приказываю ее связать. Ничего она не сделает…
— Я не об этом, — морщусь я от его откровенности, — ее сознание. Ты думаешь о нем?
Отец молчит и достает виски. Я помешал ему развлечься с женой. Он недоволен.
А я не уверен, но вполне могу полагать, что сегодня я спас ее психику. И Булат ее не тронул. Сегодня мать Дианы не сойдет с ума.
— Забудь Анну. Не лезь. У нас другой разговор. Давид ждет одобрения на выезд, — чеканит отец.
И при этом пристально смотрит на меня.
На мою реакцию.
Которая не заставляет себя ждать.
- Пусть ждет. Дождется, и я его шлепну, — цежу сквозь зубы.
— Присядь, сын мой. И выпей, — кивает на второй бокал с виски.
— Я за рулем. Машину себе новую прикупил, кстати. Оценил? — бросаю я, садясь на кожаный диван.
— Видел. Снова серый цвет? В честь своих глаз, что ли? — бросает он едва не презрительно.
Я усмехаюсь.
— Интересно, это у моей матери были серые глаза или у моего отца?
Звонкий удар и последующий грохот разъедает пространство.
Булат бросил бокал в стену, и он разбился на сотни осколков.
Вместе с виски.
— Странно. Не понравилось? — хмыкаю я.
— Не хочу слышать о твоем отце и об этой шлюхе! — закричал Булат.
Я жду немного, пока отец успокоится. И лишь затем спокойно спрашиваю:
— Расскажешь мне о матери?
— Как она повертела хвостом и тебя нагуляла? А потом заявилась ко мне с животом… — отец сжимает челюсти, краснея от злости, — хорошо, что позже я встретил Анну.
— Она жива? — уточняю вскользь.
Отец прищуривается. И наливает новый бокал. Мне уже не предлагает.
— Жива, — бросает он равнодушно, — мне Анну нужно было искать, а не матери твоей мстить.
— Ведь ты уже ей отомстил.