Дневник графомана

По Яндексу в блогах буря: все приводят и обсасывают мою версию катастрофы, с прикрепленным спутниковым снимком. Что ж: я получил дополнительную рекламу. Украшают меня  самыми уж превосходнейшыми эпитетами.

Широко известен в узких кругах… ох, широко.

Пообщался с Владимиром Александровичем по телефону, поблагодарил за книгу, обсудили катастрофу… ой матерится генерал… Мнение у нас с ним одно: пацаны искали землю, а это – не тот самолет. И нашли.

18.04.

Все листаю разные авиафорумы, ищу отклики на свой комментарий.

Ну, в общем, моему авторитету верят, но есть и скептики, и просто недоброжелатели, особливо из армейской среды. Есть дотошные некомпетентные предполагатели и выдумщики галиматьи; эти, особенно, – из симмеров. Пилоты, за исключением легкоперых из-за бугра, молчат. Забугорные молодые асы хают скопом всю совковую школу. Идет яростный срач.

А у меня душа болит за точность моего прогноза. В том, что пилоты нырнули в поисках земли, не сомневается практически никто, и уже в одном этом я прав.

Не сомневаются и в слабом профессионализме экипажа – я резко, но реально остудил горячих приверженцев понятия «президентский экипаж» и «лучшие из лучших». Все и так поняли, что далеко не лучшим летчикам армейские генералы доверили возить президента.

Я переживаю за версию, что летчики купились на светлое пятно перрона. Там столько приведено уже схем, снимков срубленных кем-то еще за два километра до полосы березок, что задумаешься. И еще эта ложбина перед торцом, куда, по мнению очень уж дотошных расследователей якобы нырнул самолет, следуя сигналам радиовысотомера.

Это явное дилетантское мнение нынче превалирует. И грустно становится за то, что никто не может объяснить подробно, почему такого в принципе не может быть, если пилот хоть немного умеет летать.

Я свое слово сказал. Теперь остается только ждать результатов расследования… и как же это тяжело.

20.04.

Что интересно. На заре кинематографа, когда в развитии личности литература еще играла ведущую роль, эдак, до 60-х годов, литературные произведения были витиевато-описательны, глубокомысленны, многословны, многоплановы, с явным прицелом на духовное развитие; кинематограф же, за редким исключением, не поднимался выше  познавательности и развлекухи.

Постепенно мастера кино создали глубокие шедевры, по эмоциональному воздействию на человека соперничающие с лучшими книгами. А затем пришло телевидение, измельчившее и забившее сиюминутным мусором вечные истины.