— Мэтр всегда такой или этот театр затеян ради меня?
Я объяснила, что раньше еще хуже было. Когда впереди бегут парни, попробуй за ними поспей, я иногда чуть не ползком домой возвращалась.
Мы понимающе переглянулись и уже дружно, без всякой конкуренции или попыток обгона побрели в сторону спортивной площадки.
— Удивительное у вас здесь место и отношения необычные, — протянула блондинка. Ее дыхание понемногу выравнивалось, но шаг по-прежнему оставался не тверд. — Ты же дочь знаменитого профессора, главы кафедры, у которого все схвачено, а с ректором — давние шашни.
— Какие… шашни? — выловила я самое главное.
Подняла бровь и требовательно уставилась на журналистку.
Некоторое время мы двигались в молчании. Она, улыбаясь, я — пытаясь сообразить что мне только что сообщили.
— Серьезно? А почему я не замечала.
— Не знаю. Ты вообще для меня загадка, то удивляешь проницательностью, то иногда редкостно близорука.
Она усмехнулась и подмигнула. Дескать, отличная информация — владей, тебе пригодится.
— Ах, он жу-у-к, — протянула я. — А сам на моих друзей чуть не огнем пышет, всех от меня отгоняет.
Я, конечно, понимаю, что папа чувствует себя виноватым из-за прошлого договора с Джилианом и сейчас изо всех сил старается реабилитироваться. Но мне кажется, он еще и совсем не хочет мной делиться.
А теперь оказывается, что еще не старый орел не прочь поиграть со знакомыми орлицами. Нет, я не осуждаю! Даже рада за отца. И к тому же у меня появился бронебойный аргумент для оспаривания его собственнических инстинктов…
Мартэле-то я верю, тема напрямую относится к ее профессиональной специализации.
— А что ты хотела узнать? — мы подходили к спортивному корпусу, в котором совсем недавно проходил марахон с осложнениями. И обе поежились от воспоминаний.
— Мой вопрос не сложен. Дэса Кацавран, вы собираетесь честно рассказать мне почему вообще появились в академии? Только прошу без сказок про внезапно пришедшее поутру озарение.