По этой же причине, теперь не остаюсь у Сашки. Не могу там спать и все, домой тянет. Дочке сказку прочитать, с матерью ее парой слов перекинуться. Молча, сидя по разные стороны дивана, фильм какой-нибудь посмотреть.
Александра чувствует что-то, но молчит. Вижу, как старается лучше сосать, как бельишком провокационным соблазняет, но глаза-то не замажешь. Тоска в них.
А что я могу поделать, если остыл запал. Я ей ничего не обещал, лапшу на уши не вешал. Трахаюсь с ней по инерции, а потом домой убегаю, к Янке.
Глава 15
Дождавшись, когда Оля уснет, иду собирать ее, разбросанные по всему дому игрушки. Спустя два дня после знакомства с внучкой, Ольга Сергеевна приехала снова. На этот раз не одна, а в компании с высоким молчаливым шкафом. Иначе назвать этого мужчину у меня язык не поворачивается.
Огромный, бритоголовый, с лицом, словно высеченным из камня.
Я не знаю, в каких они состоят отношениях, водитель, друг или нечто большее, но она его представила Виталиком.
Там были и куклы, и конструкторы, и мягкие зверушки и всевозможные музыкальные инструменты, а также целый ворох одежды размерами минимум до первого класса.
На мой вопрос «Куда столько?!» она пожала плечами и сказала, что у ее единственной внучки должно быть все самое лучшее.
Вот если бы она привезла в комплекте к этому изобилию еще и специально обученного человека, который бы собирал игрушки по многочисленным пластиковым контейнерам, моему счастью не было бы предела. А так, эта повинность упала на мои хрупкие плечи.
Наведя в квартире порядок, вспоминаю о еще одном незаконченном деле.
Черт.
Закрываю лицо ладонями и, прислонившись спиной к стене в прихожей, совершаю ряд продолжительных вдохов и выдохов.
Не помогает. Спазм в горле никуда не исчезает.
Ладно, сам пройдет…
Включаю свет в ванной и захожу внутрь. Там в тазу замочена белая рубашка Майкла. Лежит в отбеливателе уже полдня, а след от помады не отстирывается. Я его и руками, и щеточкой, а он никак…
Достаю ткань из воды и провожу ногтем по красному пятну. Бесполезно, въелось намертво. Рубашка на выброс.
Опираясь двумя руками в края таза, сильно закусываю нижнюю губу. Как никогда хочется плакать. Терпение на исходе. Не могу я так больше.