Черчесов,подойдя к столу, взял в руки автоматическую винтовку. Проверил её исправность, вставил обойму, дёрнул затвор, надел шумоподавляющие наушники и отправился на рубеж. Прозвучал громкий сигнал, и Даниил Евгеньевич, уперев приклад в плечо побрёл по фанерному, коридору заливая свинцом попадающиеся на пути мишени.
Стрельба гулко разносилась по подвальным помещениям, заглушая мычание пленников. Да и мычать могли далеко не все. Трое потеряли сознание, услышав первый выстрел, а после и вовсе обмочились. Остальные с ужасом ждали смерти.
Наконец Черчесов добрался до живых мишеней. Бах! Мозги полноватого мужчины разлетаются во все стороны. Клац, клац, клац.
— Повезло вам. Патроны кончились, — усмехнулся Даниил Евгеньевич. Он специально истратил боезапас, оставив лишь один патрон для казни. Остальных же пленников хотел только запугать. — Развяжите эту падаль, — бросил через плечо Черчесов и направился на рубеж, с которого начинал стрельбу.
Гвардейцы тут же выполнили поставленную задачу.
— Слушайте сюда, господа хорошие. За то, что вы вздумали меня обмануть, я сохраню вам жизнь, — улыбнулся Черчесов, закинув автомат на плечо.
— Д-д-даниил Е-е-евгеньевич с-с-спасибо вам огромное! Вы не пожа… — начал было бородатый мужик лет пятидесяти, но ему пришлось схватиться за сломанную челюсть.
Ботинок со стальным носком влетел в подбородок пленника, и тот завалился на бетонный пол, скуля от боли.
— Я разрешал говорить? — спросил Черчесов, а пленники замотали головами. — Вот и я так думаю. Ладно. Всё же мы здесь собрались, чтобы отпраздновать ваш новый день рождения. А поскольку это я подарил вам жизнь, то я жду ответного подарка. К концу недели принесёте сумму втрое большую, чем смогли украсть у меня. — Заметив замешательство на лицах казнокрадов, он пояснил. — Я знаю о каждой украденной копейке. Если не будет денег, то я убью не только вас, но и всех ваших близких.
Из пленников будто вынули все кости, они сдулись, съёжились и судорожно думали, где достать такие огромные деньжищи. Черчесов же улыбался. Всю дорогу он блефовал и понятия не имел, сколько эти черти успели украсть. Но со страху они принесут даже больше, чем утащили, такова уж их натура.