Рон смотрел на него, разинув рот, потом повернулся к Гермионе и передразнил:
— «Ты за завтраком добавил Рону в стакан „Феликс Фелицис“, потому он и брал все мячи!» Видишь, я и без посторонней помощи умею брать мячи!"
"— Я не говорила, что не умеешь… Рон, ты же и сам думал, что выпил его!
Но Рон уже шагал к двери, вскинув метлу на плечо.
— Э-э… — сказал Гарри в наступившей тишине. Такого побочного эффекта он никак не ожидал. — Ну что, пойдём на праздник, что ли?
— Иди! — сказала Гермиона, смаргивая слёзы. — Меня от Рона сейчас просто тошнит.
И она тоже выскочила из раздевалки.
Гарри медленно побрёл к замку. Из толпы его окликали, поздравляли, но он шёл с ощущением ужасного провала; он был так уверен, что, если Рон выиграет матч, они с Гермионой сразу же помирятся. Он не представлял, как объяснить Гермионе, что она виновата только в том, что целовалась с Крамом, тем более что это было так давно.
Гарри не увидел Гермионы в гостиной. Когда он вошёл, празднование было в самом разгаре.
— Ищешь Рона? — спросила она, злорадно усмехаясь. — Вон он, гнусный лицемер.
Гарри посмотрел, куда она показывала. В углу, на виду у всей комнаты, стояли Рон и Лаванда Браун. Они так плотно сплелись в объятиях, что трудно было сказать, где чьи руки.
— Он как будто съесть её хочет, правда? — бесстрастно заметила Джинни.
Она похлопала его по руке. У Гарри словно что-то перевернулось в животе, но она уже пошла к столу взять себе ещё сливочного пива. Живоглот трусцой следовал за ней, не сводя жёлтых глаз с Арнольда.
Гарри отвернулся от Рона, явно не собиравшегося в ближайшее время выныривать на поверхность, и успел увидеть, как закрылся проём в стене.