Со сжавшимся сердцем он заметил, как в проёме метнулось и исчезло что-то очень похожее на непослушную гриву каштановых волос.
Гарри бросился вперёд, вильнул в сторону, обходя Ромильду Вейн, и распахнул портрет Полной Дамы. В коридоре никого не было видно.
— Гермиона?
Он нашёл её в первой же незапертой классной комнате. Гермиона сидела на учительском столе, совсем одна, только над головой у неё кружила стайка щебечущих жёлтеньких птичек, которых она, по-видимому, только что создала прямо из воздуха. Гарри невольно восхитился тем, как чётко она выполняет заклинания даже в такую минуту.
— А, привет, Гарри, — сказала она ломким голосом. — Я тут решила поупражняться.
— Ага… ну да… они… э-э… здорово у тебя получаются, — сказал Гарри.
Он не представлял, что можно ей сказать. Попытался сообразить, есть ли хоть малейшая возможность, что она не заметила Рона, просто ушла, потому что в гостиной слишком шумно отмечали победу, и тут она сказала неестественным тонким голосом:
— Рон, кажется, веселится вовсю там, на празднике.
— Э-э… да? — сказал Гарри.
— Не притворяйся, будто не видел, — сказала Гермиона. — Он не очень-то и прячется, он…
Дверь у них за спиной с грохотом открылась. К ужасу Гарри, в класс вошёл Рон, он со смехом тянул за руку Лаванду.
— О, — сказал он, остановившись на всём ходу при виде Гарри и Гермионы.
— Ой-ой! — сказала Лаванда и, хихикая, выскочила из комнаты. Дверь за ней захлопнулась.
Наступила жуткая, давящая тишина. Гермиона смотрела в упор на Рона.
— Привет, Гарри! А я всё думал, куда ты запропастился.
Гермиона соскользнула со стола. Стайка золотистых птичек по-прежнему порхала у неё вокруг головы, словно странная оперённая модель Солнечной системы.
— Напрасно ты заставляешь Лаванду ждать в коридоре, — тихо проговорила Гермиона. — Девушка будет удивляться, куда это ты подевался.
Она медленно пошла к двери, держась очень прямо.
— Оппуньо! — раздался истошный крик у самой двери.
Гарри стремительно обернулся и увидел, что Гермиона с безумным лицом направила волшебную палочку на Рона. Жёлтенькие птички ринулись к нему, словно толстенькие золотые пульки. Рон вскрикнул и закрыл лицо руками, но птички набросились на него, клевали и рвали коготками везде, где только могли достать.
— Отвяжитесь! — завопил он.