— Данила Степанович, — отзывается он, голос звучит сухо и напряжённо. — Я приехал забрать свою дочь.
Ситуация накаляется мгновенно. Его взгляд падает на Настю, которая стоит рядом со мной. Он даже не пытается скрыть свои чувства. Ноздри раздуваются, а пальцы сжимаются в кулаки.
— Почему ты стоишь так близко с чужим мужчиной? — резко одёргивает он дочь. — И что это за кольцо у тебя на пальце?
Настя испуганно переводит взгляд на меня, но я не тороплюсь отвечать. Позволяю его ярости немного повариться в собственном соку.
— Это подарок, — наконец спокойно отвечаю я, заметив, как барон впивается глазами в сверкающее колечко на её руке.
В комнате на мгновение повисает напряжённая тишина. Настя удивлённо моргает, краснея и теряя уверенность.
«Данила, но ты же говорил, что дал кольцо на время моего гостевания…для моей защиты!» — по мыслеречи восклицает она, и в этот момент я мягко касаюсь её разума, передавая мысленное сообщение: «Планы изменились».
— Подарок? — Павел прищуривается, глаза сверкают холодные огнем.
Я делаю шаг вперёд, слегка закрыв плечом Настю.
— Я не говорил Насте, по какому поводу, — тихо говорю я, выдерживая его взгляд. — Ибо сначала должен был спросить разрешения ее родителей.
Его брови взлетают вверх, но не от удивления, а от ярости, которая медленно поднимается к поверхности. Он всё понял. Руки дрожат, пальцы сжаты в кулаки, и я вижу, как его мышцы напрягаются под сюртуком.
— Что вы имеете в виду? — произносит он, медленно, почти угрожающе.
Я смотрю ему прямо в глаза.
— Я прошу руки вашей дочери.
Настя резко поворачивает голову ко мне, её глаза расширяются от удивления.
— Правда?!! Даня, это правда?!! — восклицает она, голос звенит от восторга.
Но прежде чем я успеваю ответить, раздаётся взрыв ярости.
— ЧТО?! — орёт Павел, его лицо заливается красным, а мышцы на шее вздуваются от гнева. — НЕТ! НИКОГДА! ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП!
— ДА! ДА! МЫ СОГЛАСНЫ! — вопреки словам барона из коридора раздаётся ещё один голос, громкий и решительный.
Сама баронесса уже появилась на пороге с поднятой головой и возбужденным блеском в хитрых глазах.
Лицо Павла искажается, его гнев взмывает на новый уровень, и вдруг его тело начинает трансформироваться. Древесная кора словно растёт из его кожи, покрывая его массивным доспехом. Из груди барона доносится утробное рычание.