— Спасибо, милая… Могу я узнать у вас, какую именно комнату из тех, что занимала моя мать, избрала сейчас ее светлость герцогиня?
Дрожащий палец служанки указал на одну из отдаленных дверей:
— Вон ту…
— Благодарю вас. — Он направился в указанном направлении, потом рывком повернулся:
— Вы уволены!
Зачем ему нужно, подумал он, чтобы в доме продолжала находиться свидетельница того, как он не мог ночью найти свою собственную жену?
Подождав, пока замолкнут в коридоре звуки шагов расстроенной служанки, Саймон сам двинулся к дверям новой спальни Дафны.
Никакого ответа.
Он постучал еще раз. Громче.
Снова ответа не было.
Он поднял руку, чтобы постучать в третий раз, но тут ему пришло в голову, что, возможно, дверь не заперта. От кого ей, собственно, закрываться? Не от него же? Глупо, что он не сообразил этого сразу и поднял шум.
Он повернул ручку двери. Черт! Заперто изнутри!
Он потратил некоторое количество времени на то, чтобы излить свой гнев перед самим собой и перед запертой дверью. Потом издал нечто среднее между человеческой речью и рыком разъяренного зверя:
— Дафна! — И еще громче:
— Дафна! Наконец он услышал шаги за дверью.
— Да?
Это был ее голос. И он звучал дьявольски спокойно.
— Впусти меня!
Молчание. Потом снова невозмутимый голос:
— Нет.
Он в растерянности посмотрел на массивную дверь. Причиной его растерянности была не сама дверь, а непослушание той, которая была за дверью и осмеливалась отвечать «нет» на его приказ. Жена она ему или не жена, черт побери?! Разве не давала она клятву перед Богом подчиняться мужу своему?
— Дафна, — сказал он с угрозой, — открой немедленно!
Видимо, она стояла у самой двери, потому что сначала он услышал ее глубокий вздох, а уж потом слова, и звучали они очень рассудительно:"
"— Саймон, единственная причина, по которой я могла бы это сделать, — если бы имела намерение допустить тебя в свою постель.