Да она просто издевается над ним! У него потемнело в глазах от злости, а когда туман рассеялся, внимательнее пригляделся к двери: как бы ее взломать?
— Дафна, — сказал он таким спокойным голосом, который напугал его самого, — если ты не откроешь, я… я просто вышибу дверь.
— Ты не сделаешь этого, — последовал ее тоже совершенно спокойный ответ. И поскольку он молчал, окаменев от негодования, она еще более уверенно повторила:
— Этого ты не сделаешь.
Он опять ничего не сказал, однако не оттого, что соглашался с ней, а потому, что был занят решением, как лучше это сделать.
— Ты можешь поранить себя, если решишься на такое, — услышал он ее обеспокоенный голос.
— Тогда открой, — проворчал он.
После недолгой паузы ключ повернулся в замке.
У Саймона хватило выдержки смирить свою ярость и не пнуть дверь со всей силой, на какую он был способен, — ведь за ней стояла Дафна.
Дрожавшей от внутреннего напряжения рукой он распахнул створки и увидел ее, виновницу этого неприличного ночного скандала: руки сложены на груди, в повороте головы, во всем теле готовность к сопротивлению.
— Не смей никогда запираться от меня! — крикнул он.
Она спокойно возразила:
— Я хотела побыть одна. Разве у меня нет на это права? Он не посчитал нужным отвечать на всякие глупости.
— Завтра утром прикажи отнести все твои вещи обратно, в нашу спальню! А сама еще сегодня переберешься туда!
— Нет, — услышал он негромкий голос.
— Что ты, черт возьми, говоришь? — прорычал он.
— А что я, черт возьми, говорю? — ответила она его же словами.
Он был так потрясен, что не сразу нашелся, что ответить.
— Но ведь ты моя жена, — пробормотал он потом. — И обязана спать со мной. В моей постели.
— Нет.
Какое короткое и какое емкое слово!
— Дафна, я последний раз говорю тебе…
Ее глаза сузились. Лицо словно окаменело. Он никогда не видел ее такой.
— А теперь послушай меня, — сказала она. — Ты решил отнять… отобрать у меня нечто весьма важное для женщины. Что ж, я приняла решение ответить тебе тем же.
— Чем? — проговорил он, словно не понимая, о чем она говорит.
— Отнять у тебя саму себя.
Он просто не верил своим ушам. Оцепенел. У него отнялся язык.
Однако Дафна не остановилась на этом. Приблизившись к двери, она повелительным движением указала ему на выход и подкрепила свой жест не менее повелительным приказом:
— А теперь уходи из моей комнаты!
Нет, этого вынести уже нельзя! Он задрожал от гнева.
— Это моя комната! — заорал он.