Что ему надо?
Дафна снова тронула лошадь, пустила легкой рысью, потом резко свернула влево и, оглянувшись назад, убедилась, что человек на лошади следует точно за ней. Ей сделалось немного не по себе. Вокруг не было никого, кто мог бы прийти на помощь, если у этого человека дурные намерения. А вдруг он какой-нибудь преступник? Грабитель? Маньяк? Пускай даже просто пьяный гуляка…
Да ведь это ее конюх! Слава Богу. Конечно, он — в доме Гастингса они все носят красные ливреи… кажется, у этого всадника красная… Или нет?.
От охватившего беспокойства мысли у нее немного путались, и, не отдавая полного отчета в своих действиях, она слишком сильно пришпорила лошадь, направив ее сквозь кусты и деревья прямо к тому человеку… Удар!..
Она налетела на большую ветку и сначала почувствовала, что ей не хватает воздуха, словно кто-то сдавил горло, а потом поняла, что падает… летит на землю.
Еще один удар — и она лежит на земле, на плотном ковре из осенних листьев, смягчивших падение.
— Дафна!
Что это? Как громко она кричит! И почему мужским голосом? Нет, это не она. Тогда кто?..
Она слышит: кто-то соскакивает с коня, направляется к ней. Шорох опавших листьев делается все громче.
— Дафна!
— Саймон? — прошептала она, не веря своим ушам и глазам.
Почему он вдруг оказался здесь? Как сюда попал?.. Но какое это имеет значение, если он рядом, если наклоняется к ней, и ей уже легче дышать, и воздух почти свободно наполняет легкие.
Она ощущает его руки на своем теле.
— Где тебе больно? — спрашивает он. — Скажи, где больнее всего?
— Везде, — отвечает она и с облегчением закрывает глаза.
Он легко притрагивается к ее векам.
— Открой глаза, — тихо говорит он. — Открой и посмотри на меня. Ты хорошо видишь мое лицо? Оно не в тумане? Она качает головой.
— Я не могу. Все ходит ходуном.
— Ты можешь, — настойчиво произносит он. — Сейчас успокоишься, и все станет на свои места. У тебя легкий шок от неожиданного удара. Успокойся и медленно раскрой глаза. Смотри прямо на меня…
Она выполнила просьбу. Не могла не выполнить — таким умоляющим, взволнованным был его голос. И она отчетливо увидела его лицо — оно было под стать голосу: тоже встревоженное и молящее. А глаза смотрели прямо ей в душу.