Чтобы в плен не сдаваться, они в болото залезли и сидели, пока не умерли.
Немцы обстреливали это болото из минометов. Многие деревья были вырваны, изувечены, в земле зияли рваные воронки. Изможденные люди равнодушно принимали смерть, а когда обстрелы закончились, не нашли в себе силы выбраться наружу. Это было мертвое царство, здесь погибла целая рота.
Шубин подгонял людей. Мол, вперед, по сторонам не смотрим, выйдем из болота, найдем местечко для ночлега. Но беспокойство витало в воздухе. Если эти люди не смогли отсюда выйти, то как это сделаем мы?
Низина простиралась во все концы.
Лес расступился, заблестела вода, покрытая разводами тины, похожими на масляные пятна.
Ночевать им пришлось в болоте. Альтернатива не возникла. В узком пространстве между топями и узкими сухими перешейками обнаружился островок, заросший болотной осокой. Люди падали в траву, заворачивались в плащ-палатки, прятали лица под капюшонами.
Атака кровососов последовала незамедлительно. Наглые твари проникали через складки ткани, жадно впивались в кожу.
Шубин натянул на голову плащ-палатку. Дышать под ней было нечем, но ненавистный гул сделался глухим и почти безопасным. Он чудом уснул, впрочем, ненадолго. Ночка под открытым небом предстояла непростая.
Утром лица бойцов горели, распухли, губы превратились в какие-то вязкие пельмени. Из высокой травы вырастали лица, страшные, расплывшиеся. На укусы они уже не реагировали. Кожа потеряла чувствительность.
– Красавцы, нечего сказать, – сказал Шубин, садясь на корточки.
Начало дня выдалось серым, плотные облака затянули небо. Над болотом царствовал сизый туман, из хмари вырисовывались призрачные деревья, кустарники. Красноармейцев мучила жажда, начинал беспокоить голод. На шутки сил у них не осталось. Они по-братски поделили остатки воды во фляжках и потянулись к перешейку между трясинами, заросшими ряской.
Болото оборвалось внезапно.