Перед водой вздымался небольшой обрыв. Прямо по курсу и слегка левее тянулись балки, за ними снова кустарники, чуть дальше темнел лес. Водная гладь издевательски переливалась на солнце. По ней, как по зеркалу, скользили утки, очевидно, совершенно глухие.
В спину бойцам ударили автоматы. Не настало еще время любоваться природой. Люди падали на землю, снова хватались за оружие. Боеприпасов пока хватало, их тратили, не задумываясь. Немцы залегли, перекликались в лесу.
– Товарищ старший лейтенант, есть идея, – пробормотал, подкатившись, Ситников.
– Спятил, товарищ? – осведомился Никита. – Как ты их вокруг пальца обведешь? Один в поле не воин. Фрицы поймут, что остальных там нет. Товарищ старший лейтенант, давайте я с ним пойду. Мы такой шухер у озера поднимем!
– Бред собачий! – заявил Малинович.
– Гранаты к бою! – распорядился Глеб. – Не вставайте, бросайте в лес. Как дым поднимется, разбегаемся.
Идея была не лучшая, но в данном конкретном случае единственная. В лес полетели немецкие колотушки, советские «РГД» и даже одна «лимонка». Она весьма некстати отскочила от дерева и едва не вернулась обратно, впрочем, сработала, не добавила проблем, когда истекло время замедления.
– Ну что, еще по одной? – выкрикнул Никита.
Не теряя времени, бойцы добавили еще.
Опушку заволокло прогорклым дымом. Он мог продержаться не больше минуты, в принципе достаточно. Немцы в лесу перестали стрелять, перекликались обеспокоенными голосами.
Разведчики пятились, не переставая стрелять, потом развернулись и помчались со всех ног. Двое прямо и направо, остальные влево, до ближайшей балки.
В горле у Шубина першило, он задыхался, ноги его путались.
В эту минуту каждый думал только за себя. Надо добежать, успеть, не подвести товарищей.
Длинноногий Максимка Бердыш вырвался вперед. Конкурировать с ним вообще было глупо. Он в несколько прыжков добежал до балки, съехал на пятой точке. Шубин пришел вторым. Ноги его окончательно запутались, он катился, отбросив автомат, чтобы не получить по лбу собственным оружием.