Антон пригласил поиграть в приставку. Ты не против?
— Ты будешь играть с ним в приставку? — усмехнулась она. — Вперед!
И Данил с сыном прошли в его комнату.
Четыре часа гонок, виртуального бокса, логических загадок, поисков сокровищ…
Хватов не знал, как оно действовало, но перезагрузиться ему действительно удалось. Хоть ненадолго умудрился забыть о спущенных в унитаз отношениях с Миловой."
"— Пойдем поедим? — предложил сын. — Можем гренки сделать.
— Пойдем, — кивнул Данил.
А когда они появились на кухне, Ксенья вдруг спросила:
— Данил, я не хочу торопить, но ты еще долго тут будешь? Просто мы не ожидали, что ты приедешь, и я договорилась с мамой друга Антона, чтобы тот остался с ночевкой.
— Ну ма… — протянул Антон, явно желающий подольше побыть с Данилом.
И тут Хватов приметил одну интересную деталь. В ушах у Ксеньи теперь блестели маленькие жемчужины. Зачем она их надела? Зачем хочет сплавить сына на ночь?
— Ты на свидание собралась? — спросил как бы между прочим.
Ксенья тут же изменилась в лице:
— Да нет, конечно нет!
Она тут же яростно замотала головой.
А Хватов догадался сказать:
— Развелись пять лет назад, ты имеешь полное право начать с кем-то встречаться, буду за тебя только рад.
И тут бывшая жена ему улыбнулась, а он вспомнил, как обещал выдрать ей ноги, если еще хоть раз она посмеет их для кого-то раздвинуть.
В очередной раз для себя отметил, каким жестоким и строгим он временами бывал. Да уж, тяжело с ним пришлось его бывшей жене. И Сладе наверняка тоже было тяжело.
— Тогда, может, ты отвезешь Антона к другу, после того как поужинаете? А я пойду? — поинтересовалась Ксенья.
— Конечно, — кивнул Данил.
И она ушла.
Хватов еще немного поиграл с сыном в приставку, а потом отвез к другу. С ужасом думал, каково ему будет возвращаться в свой огромный одинокий дом. До того стало тоскливо, что хоть волком вой.
Решил поторчать в машине, проверить телефон.
Хватов хотел его удалить. Честно хотел! Вот так просто взять и стереть. Убрать из телефона все ее фото, а контакты заблокировать. Только ведь из памяти не сотрешь. Воспоминания о ней будут мучить его долгие-долгие годы.
Открыл и обалдел.
Слада написала:
«Ты сделал для меня так много… Никто и никогда не делал и не сделает больше.