Моего!
Сейчас она была похожа на тигрицу, защищающую своего детёныша, чётко указывала на невидимую границу, которую он осмелился переступить.
– Ты и не должна была это увидеть, – ровно произнёс он.
– О, как прекрасно.
– Ань, да все это ещё было до моего приезда сюда, я рассматривал варианты…
Он запнулся, вспомнив, что попросил Юру дать делу ход, когда они были в коттедже, и он вышел из себя.
Аня будто и не заметила его заминки, думая о своём и продолжая рассуждать.
– Не надо лжи, я видела дату на бумагах, это было уже после твоего приезда. Как раз тогда, когда ты ко мне домой заявился. Шарил по моей квартире, да? Документы, наверное, искал. Видимо, и нашёл какие-то…
– Аня, не надо выдумывать. Я бы никогда до такого не дошёл – обыскивать твой дом. Даже не говори такого! Даже не думай!
– Варианты он рассматривал… – она, словно не слышала, нахмурившись, смотрела сквозь него.
– Но ты же ни в какую не хотела подпускать меня к Лере, – напомнил Сергей.
– Поэтому ты решил, что можно её отобрать?
– Не отобрать, а решить по суду, раз уж ты не желала слушать. Суд бы установил регламент встреч, если бы ты не согласилась по мировому всё решить, – пояснил он, думая, что, наверное, зря он сейчас это говорит, потому что Аня после его слов затряслась, как осиновый лист.
Ему хотелось обнять её, он даже протянул руку, но Аня резко отшатнулась.
– Господи, да я бы в жизни не стал отбирать у тебя ребёнка. Да и на каком бы основании мне его отдали бы? Ты прекрасная мать…
Аня сделала несколько глубоких вдохов, будто к ней подкатывала паническая атака, которую требовалось снять. А потом взглянула на него так яростно и затравленно одновременно, так, наверное, смотрят жертвы на своих палачей, поймавших их в тёмном переулке.
– Я знаю… как легко… люди со связями и деньгами… люди, вроде тебя, Мелёхин… добиваются всего, чего хотят, – эта короткая фраза далась ей не без труда.
– Анют…
– С другой стороны, я думала… ты не такой… суд… делёж ребёнка… Серёж, за что ты так со мной? – она, наконец, на него посмотрела, впервые с того момента, как он пришёл, осознанно взглянула в лицо."
"В глубине её ясных синих глаз плескались такая боль и разочарование, что лучше б и не смотрела.