И дружбы их больше не будет. Потому что вчера они осознанно свернули на шоссе под названием «в никуда». Даже он не уверен, что способен сделать вид, что ничего не произошло, и общаться с Аней, как раньше. А она уж… подавно не сможет.
Не проще было бы уйти, как обычно, чем с утра испытывать лишнюю неловкость? Ему не нужны отношения. Он не может ничего ей предложить. Вчера не мог. И сегодня. И завтра не сможет. Она ведь это понимала, но надеяться-то никто не запрещал? А дальше что? Будет смотреть на него огромными глазами верного спаниеля, ожидая, когда он снова протянет руку приласкать её? Ну, да, может быть, они ещё раз повторят как-нибудь, но на этом всё.
Да и вообще ей повезло, что это он у неё был первым. Опытный и умелый, а не какой-то дрожащий от неуверенности девственник или равнодушный мудак, думающий только о своём удовольствии. Как она под ним стонала и извивалась! Хорошо же ей было, он всё сам видел.
Пока не передумал, Мелёхин опустил поднос с завтраком на пол у двери номера, развернулся и зашагал к выходу.
Да, так будет лучше.
Поедет домой, выспится, наконец, Анька тоже отдохнёт, девочка она неглупая, всё поймёт и без лишних слов. Знает же, какой он.
Потом он позвонит ей. Потом… как-нибудь. Но это не точно.
Глава 14
Сейчас через три…. Да нет, уже даже три с половиной года Мелёхину вспоминать про эту ошибку было, мягко говоря, горько.
Она бы плакала, наверное, может быть, даже просила передумать, обозвала бы равнодушной сволочью, а потом… возненавидела бы. Закатила истерику? Хотя истерики – не в духе Аркадьевой. В общем-то, произошло бы то, в чём он не хотел участвовать.
Но всё могло сложиться иначе: вот он бы вернулся в номер, не сдержался бы, они бы опять занялись сексом, а там… объяснения бы дались ему ещё сложнее. От Аньки ему тогда так снесло голову, что он бы точно не отказался от ещё одного раза, да и собственные чувства Мелёхина напугали.
Нет, с какой стороны не взгляни, всё гадко выходило."
"То, что их единственная ночь имела для Ани последствия, это, конечно, его вина.