Неожиданно он наткнулся на фотографию самого Шевади Айдарова, совершающего хадж. Пролистав альбом до конца, снова вернулся в начало. Здесь был плохо сохранившийся снимок мужчины, очень похожего на Шевади. Решив, что это отец, он вернул альбом обратно и развернулся к выходу. На пороге комнаты, с трудом пряча злорадную улыбку, стоял Юша – средних лет чеченец одного с Вахидом роста.
– Саид знал, что вы дети шакалов, и сказал присмотреть за вами, – Юша отступил и взглядом показал следовать за ним. – Эти четки принадлежат великому имаму, прадеду Шевади.
Договорить ему Вахид не дал. Он как раз дошел до дверей, ведущих в зал. В это время Юша оказался на расстоянии вытянутой руки. Вахид, присев, схватил левой рукой запястье боевика, а правой двинул по тыльной стороне ладони, в которой был зажат направленный в него пистолет.
В дверях уже появился силуэт спешившего на шум Шамана.
– Как ты смог выпустить его? – прошипел Джин.
– Он сказал, на минуту, – развел тот руками, – не могу же я идти с ним в туалет.
– А в окно глянуть трудно?! – вскипел Вахид. – Живо хватай тело. Если еще не умер, придавите и прячьте так, чтобы ни одна собака не нашла. По крайней мере еще пару дней.
Проследив за тем, как, взвалив Юшу на плечо, Шамиль направился выполнять приказание, Вахид взял стул, поставил его под тем местом, где в потолке зияло отверстие от пули. С минуту подумав, вышел на веранду. Среди нагромождений пустых ведер и банок, оставшихся после недавнего ремонта, отыскал ту, в которой осталось немного загустевшей белой массы.