— Эля, может, ты поспишь, а? — раздражается Олег, которому явно тоже не в кайф спозаранку тащиться черте куда, скорее всего, для того, чтобы качественно отморозить себе жопу.
— Молчу-молчу.
Высадить он меня, конечно, не высадит. Но бесить мужика за рулем не самое здравое решение, поэтому я умолкаю и смотрю на мелькающие за окном березы. Чтобы меня и дальше поддержать в стойком молчании Раевский включает музыку, и медленная красивая мелодия уносит отогревшуюся меня на своих крыльях в липкую дрему.
Я даже не замечаю, как вырубаюсь. Только что была двести четвертая береза, а вот рука Раевского убирает волосы с моего лица, я открываю глаза и вижу, что мы стоим на не мощенной асфальтом дорожке перед домом посреди леса.
— Ну, что, горе-фотограф? Готова?
— Я-то готова, — зеваю я. — Главное, чтоб ты был готов. Звезда сегодняшней съемки — ты.
Олег морщится, а я злорадствую. Так вот угонять в командировки чужих женихов!
Когда я вчера озвучиваю ему условия искупления вины, Раевский долго торгуется.
— Как ты смотришь на то, чтобы начать с обнаженки? — потираю я руки в предвкушении.
Глава 33. Натура"
"— Думаю, надо начать с завтрака, — отзывается Раевский.
И мой желудок голосует громко и однозначно «за».
— Давай свой бутерброд, — требую я, но получаю шиш с маслом.
— Пошли ставить чайник, — Олег на моих глазах достает контейнер, в котором просматривается не какой-то там жалкий бутерброд, а нормальный такой бутербродище!
Раевский выходит из машины, и я рвусь за ним вслед, забывая отстегнуть ремень безопасности, чем вызываю его хохот.
Раевский звеня ключами распахивает калитку рядом с воротами и приглашает меня пройти первой. Осторожно засовываю сначала нос, почему-то мне кажется, что во дворе такого дома должна сидеть на цепи огромная псина.
Никогда не могла этого понять.