Эти рубцы, исполосовавшие ее тело, представлялись ей решеткой на окнах монастыря, в который она была заключена, а именно, реальным, вещественным воплощением запрета, и она с радостью приняла этот запрет.
Единственное, что ее беспокоило — Жаклин. Она боялась, что подруга, увидев их, может отвергнуть ее. Или потребовать объяснений, которые О. давать не хотелось.
Солнце, светившее О. в лицо, неожиданно исчезло, и она открыла глаза. Рене и сэр Стивен подошли к ней и, взяв за руки, поставили на пол.
x x xВскоре сэр Стивен пригласил ей поужинать в Сен-Клу, и там уже на самом берегу Сены вернулся к своим вопросам.
Вдоль живой изгороди, ограждающей тенистую аллею, на которой стояли покрытые белыми скатертями столики ресторана, тянулась длинная пышная клумба едва начавших распускаться бордовых пионов. Не дожидаясь напоминаний от сэра Стивена О. подняла юбки и села на предложенный ей железный стул.
О. сидела напротив англичанина и старательно отвечала на его вопросы, решив ничего не скрывать. Все вопросы так или иначе касались Жаклин, и главное, что интересовало сэра Стивена, — это почему она нравится О. и почему О. (если, конечно, она сказала правду) до сих пор не призналась ей в этом. О., опустив глаза, долго и многословно говорила, пытаясь объяснить то, чего не понимала сама.
Шевелились под слабым речным ветерком пионы, и плескалась вода о привязанные невдалеке к деревянному помосту лодки. Взглянув в лицо сэра Стивена О. увидела, что он смотрит на ее рот. Слушал ли он или просто следил за движениями ее губ, находя в этом какой-то тайный, одному ему понятный, смысл? Она резко замолчала. Сэр Стивен вскинул глаза, и их взгляды встретились. Тогда О. поняла ВСЕ, и англичанин, почувствовав это, побледнел.
Она не могла отвести от него глаз, не могла улыбнуться, не могла вымолвить ни слова. Если он, действительно, любит ее, что это изменит в их отношениях? Она чувствовала, как дрожат у нее колени. За все время их знакомства сэр Стивен всячески старался показать О., что она ему нужна только как игрушка — чтобы тешить его страсти и желания. Но разве можно объяснить только этим то, что начиная с самого первого дня, когда Рене отдал О.