В голове крутились варианты развития событий с такой скоростью, что, когда дверца открылась и мне подали руку, я представляла, как моя мастерская стала местом, куда «обращаться не советуют». Я заглянула в нашу кухню и попросила девушек сварить мне кофе и подать в кабинет.
Следом за мной вошел Пьер, и снова, как и утром, кашлянул, давая понять, что у него ко мне дело.
- Что еще случилось?
- Вы все же поехали к сестре?
- Ты следишь за мной?
- Нет, у вас это написано на лице такими крупными буквами, что прочесть можно даже, не зная букв, - ответил он.
- Да, не стану скрывать. Мне нужно было узнать, что ей от меня нужно?
- И что же? Неужели она просто поплакалась на вашем плече?
- Нет, Пьер, не только. Ты прав. Но сейчас я хочу статься одна – мне нужно подумать.
- Я знаю таких людей, мадемуазель, и знаю, как вы открыты перед ними, как вас легко ранить. Расскажите мне все, прошу, иначе, может быть поздно…
Девушка принесла кофе, посмотрела на меня внимательно, спросила – все ли у меня хорошо, и нужно ли что-то еще.
Как только она вышла, я рассказала Пьеру все. Он сидел напротив в кресле и спокойно мотал головой, словно уже знал все, что я рассказываю, и просто утвердительно кивал.
- Не делайте ничего, не ездите никуда и говорите все, что придет вам в голову, а я скоро вернусь. Не уходите из мастерской до моего возвращения, - быстро сказал он и вышел.
Легче мне не стало, но от понимания, что я могу делиться своими проблемами, что у меня есть таки друзья, было теплее.
Стать черствой я не смогла бы, но умнее и предусмотрительней – пора бы уже.
Если эти змеи ограничатся тем, что и обещали – рассказом о моем прошлом, беды не будет. Было бы прекрасно, если они не способны на большее, но мне, как шахматисту приходилось думать наперед.
Уже перед закатом в кабинет постучался Пьер. Он стоял на пороге вместе с Патриком.
- Мадемуазель, мы решили сделать вот что, - начал Пьер сразу. – Патрик нанял пятерых знакомых ему солдат. Они по очереди будут следить за домом мадам Бернардет и за ней лично. Вся их почта будет проверятся.
- Ничего себе! А это законно? – удивленно спросила я.