А еще тебе очень нравилось, что я сижу дома. И ты не хотел этого лишиться. Но, согласись, все было бы далеко не так весело, если бы я при тебе оплакивала свою загубленную карьеру. Собственно, поэтому я и не показывала тебе своих истинных чувств.
– А теперь упрекаешь в том, что я о них не догадался? Ты сама себе противоречишь, – замечаю устало."
"– Да, наверное. Ты прав. Только что бы это изменило, Жор? Ты не стал бы удалять то злосчастное письмо? А может, наконец, принял бы меня такой, какая я есть? Настоящую? И полюбил бы меня такой.
– Я люблю тебя. Ты знаешь, как люблю. Не можешь не знать. Ты же умная женщина!
– Боюсь, ты любишь красивую картинку. Это нормально. Не ты первый, кто…
– Замолчи! Знать не хочу. – От ревности холодеет в затылке. – Я не они. Это ясно? И не нужно решать за меня, что да как.
Даная обхватывает предплечья ладонями.
– Знаешь, что самое смешное? То, что я была вполне готова добровольно отказаться от своей прежней жизни ради нашей. А ты зачем-то решил эту жизнь украсть… – ее голос звенит, и даже актерский талант ей не в помощь.
– Даная…
– Послушай, думаю, нам не стоит продолжать. Не уверена, что мы придем к какому-то консенсусу, только еще больше все усложним.
– И что же ты предлагаешь?
– Побыть порознь – не такой уж плохой вариант. Я люблю тебя, Астахов. Правда. Но то, что ты сделал, не укладывается у меня в голове. Может быть, мы слишком разные, чтобы быть вместе?
– Не пори чушь! Решай свои дела и возвращайся. И да, я хочу ежедневно видеть сына.
– Какие еще будут распоряжения? – щурится Даная.
– Никаких. Иди спать. А мне нужно позаботиться о чартере и решить вопрос с охраной.
На самом деле я под благовидным предлогом сбегаю. И дураку понятно, что она не захочет сейчас ложиться со мной в одну постель. Так что своим побегом я просто не даю ей шанса это озвучить.
На то, чтобы организовать поездку Данаи в Италию, уходит остаток ночи. Ближе к утру я возвращаюсь в спальню. Укладываюсь рядом.
– Пойду, проверю Ваньку, – замечает Даная и вскакивает, прежде чем я успеваю хоть что-нибудь предпринять. Дверь за ней захлопывается с тихим щелчком. Я что есть сил ударяю кулаком в подушку. Обещаю себе, что это не конец. Но его ощущение один черт горчит на языке. Растекается ядом предчувствия.