Еще он быстр, умеет огрызаться, носит странное имя, принадлежит мессеру, а не мне, но… Но это мой дом.
Слышишь, Энди, я тоже, чтоб тебя в алкагест окунуло, немножко сентиментален!
(Строчка замарана.)
Я люблю каюту, но не отказываю себе в удовольствии переночевать на берегу, потому что нормальный цепарь живет от порта до порта, а я уже цепарь, меня даже Галилей так называет.
И меня, и Энди.
Не знаю, его за что?
Так вот, если нам везет и увольнительная выпадает в мою „вахту“, я стараюсь держаться Хасины, поскольку Альваро много где был, прекрасно разбирается в межпланетных законах, не лезет за словом в карман и знает неимоверное количество анекдотов.
(Страница вырвана.)
…я отыскал брюки. Затем мы расплатились, пообещав непременно заглянуть завтра, и, воспользовавшись советом Бабарского, отправились в „Костерок с дымком“, где ожидалось веселое мероприятие…»
Из дневника Оливера А.
— Разжигают аппетит? — ехидно уточнил Галилей.
Альваро с сомнением посмотрел в красные глаза астролога и с достоинством ответил:
— Получше вихеля.
— Ты медикус, тебе виднее."
"Мерса и Бабарский одновременно усмехнулись: соревнование «Хасина — Квадрига» пока выигрывал астролог, но все понимали, что Альваро еще ответит.
— Кстати, месе карабудино, как тебе танцы? — заботливо осведомился медикус. — Голова не кружится?
— Навигационные препараты хороши тем, что позволяют абстрагироваться от ненужного, — важно объяснил Галилей. — Не люблю засорять мозг лишними подробностями, а потому ответь, мой неизвестный науке друг: о каких танцах ты говоришь?
Вихельный дым плавно поднимался к потолку, мрачный Хасина барабанил пальцами по столу, а Мерса и Бабарский с трудом сдерживали хохот.
Несмотря на трагедию, отменять праздник владельцы «Костерка» не стали. Во-первых, не позволяла традиция: все знали, что открытие выставки предваряется веселой гулянкой в самой большой харчевне Унигарта. Во-вторых, жаль было потраченных денег: украшение зала, актеры, месячный запас спиртного — все это вылилось в копеечку, терять которую прижимистые хозяева не собирались.