Кардонийская рулетка

— Гаси!

— Мама!

— Не жалейте!

— Ша!

— Что?

— Кто?

— ША!!

И в зале стало тихо. Как-то вот неожиданно тихо. И просторнее немного стало, потому что распаленные драчуны дружно отшатнулись к стенам и повернули головы на звук, и нацепивший очки Мерса повернул, надеясь разглядеть у дверей блюстителей порядка. Но увидел две здоровенные фигуры. Действительно — здоровенные. Самый рослый из местных — он покачивался слева — едва доходил Бедокуру до подбородка. А официальный рост Глыбы Штокмана — он покачивался справа — на шесть сантиметров превосходил рост Чиры.

Здоровяки покачивались, стоя у главного входа в обнимку, то ли поддерживая друг друга на ногах, то ли от избытка чувств, но улыбки, с которыми они появились в харчевне, уже сползали с цепарских физиономий. По всему получалось, что шифы где-то неплохо развлеклись, в «Костерок» завернули продолжить веселье и сильно возмутились увиденным. К примеру — крупным синяком, стремительно наливающимся под глазом интеллигентного инопланетного медикуса.

— Ша! — рявкнул Глыба на тот случай, если кто-то его не расслышал.

А Бедокур поцеловал какой-то медальон и деловито хрустнул пальцами — он всегда разминал суставы перед дракой."

"«Приличным людям, к коим я, без сомнений, отношу нашего шифбетрибсмейстера, не нравится, когда их сравнивают со стерчами. Ибо при всей невероятной силе и мощи стерчи отличаются некоторой ограниченностью. И тем не менее, да простит меня Чира, ничего другого мне в голову не пришло: когда Бедокур и Штокман бросились в атаку, мне показалось, что какой-то шутник выпустил в зал „Костерка“ стадо разъяренных стерчей.

Землероек было много, но вторая служебная обязанность любого шифбетрибсмейстера — управление нижними чинами, и опыта в этом деле нашим спасителям было не занимать.

Как именно Глыба оказался в центре зала, я не знаю. И уж тем более не могу понять, как именно он вычислил заводилу, но факт остается фактом: первым Штокман вырубил именно щербатого. А Бедокур уже размахивал небольшой лавочкой, по его понятиям небольшой, но каждым ударом он доставал троих врагов.

А самое для землероек страшное заключалось в том, что действовали шифы в полном молчании, наглядно демонстрируя, что драчунам не повезло связаться с настоящими профессионалами. Один удар, второй, третий… Когда Чира взмахнул лавкой в четвертый раз, все бросились наутек: и драчуны, и зрители — все. Признаюсь откровенно: мне тоже хотелось дать стрекача, но я сдержался, надеясь, что Бедокур меня опознает…»

Из дневника Андреаса О.