— Не опозорь Доброго Маркуса.
— ИХ, мы оба знаем, что никто не справится с этим лучше меня. — Мерса широко улыбнулся. — Кстати, а что я должен сделать, чтоб вас всех в алкагест окунуло?
* * *Площадь Конфедерации, вечно шумная и забитая до отказа, сегодня окончательно сошла с ума. От приближения события, которого ждали даже больше, чем выставку. От возможности прикоснуться к истории. От надежды, в конце концов, хотя люди, как выяснилось, ждали от переговоров разного.
— Надери вонючим землеройкам задницу!
— Мы врезали им один раз, врежем и еще!
— Да здравствует Ушер!
— Валеманский убийца!
Так встречали островитян и лично Дагомаро, гордо шествующего впереди делегации.
Начало переговоров было назначено на полдень, однако бесчисленные зеваки запрудили площадь уже к девяти. Благородная публика смешалась с принарядившимися по случаю важного события рабочими, торговцами, цепарями, моряками, фермерами, их женами и детьми. Вся Кардония вышла на площадь Конфедерации, и если бы полиция не огородила подъезд к Дворцу красножелтыми барьерами, дипломатам пришлось бы проникать в здание через черный ход.
— Нас больше, и мы сильнее!
— Эти уроды сдохнут без нашей еды!
— Приота навсегда!
— Валеманский убийца!
Эти выкрики сопровождали Махима и приотцев.
Барьерчики едва выдерживали натиск толпы, и если бы взявшиеся за руки полицейские не организовали еще одну линию ограждения, зеваки наверняка добрались бы до политиков.
— Убирайтесь!
— Исполните свой долг!
— Вам тут нечего делать, адигенские сволочи!
— Будьте мудрыми! Нам нужен мир!
Так напутствовали приехавших последними каатианцев.
Невиданное скопление людей изумило не только членов делегаций: как признался впоследствии унигартский мэр, полиция все утро пребывала в растерянности, поскольку никто не ожидал, что кардонийцы поведут себя настолько активно. Сложилось несколько факторов: выставка, которая традиционно поднимала местным градус собственной значимости; переговоры, к которым было приковано внимание ведущих государств Герметикона; и самые настоящие террористы, о которых до сих пор в Унигарте знали исключительно из газет.
И разрывались на части журналисты.