С детства. Не говорили: «Однажды тебе придется защищать…», а честно объясняли: «Ты — воин, убивать для тебя — естественно». И поэтому свой перекресток Помпилио преодолел без особого труда.
— Как ты его убил? — спросила девушка.
— Застрелил.
— Ах да, ты ведь бамбальеро.
— Тогда еще не был. Но именно эта история утвердила меня в мысли отправиться в Химмельсгартн.
— Чтобы в следующий раз убивать профессионально?
— Да, именно для этого, — жестко и без всяких экивоков подтвердил дер Даген Тур. И тут же, без паузы, но более размеренным, повествовательным тоном продолжил: — Мне было четырнадцать, я плохо владел оружием, и первая пуля попала ему в плечо.
Кира закусила губу, она поняла, что услышит дальше, и не ошиблась.
— Ты сбивала аэропланы, бомбила корабли, но не стояла рядом с хрипящим и плачущим человеком, из которого сочится кровь; А вместе с нею — жизнь. Пуля в живот — это весьма неприятно, раненый страшно мучается, проклинает тебя и тут же умоляет о пощаде, просит помочь, перевязать, позвать доктора, а ты стоишь и не знаешь, что делать. А потом подходит старший брат и говорит, что есть два варианта: или наблюдать за мучениями, или выстрелить еще раз, сделав всем большое одолжение.
И по тому, как рассказал историю Помпилио, сомнений в том, какой был избран вариант, не оставалось.
— Кого ты убил? — отчужденно спросила девушка.
— Мы с братьями путешествовали по Бисеру, а люди Компании решили, что это подходящий случай подстроить отцу крупную пакость. Нам устроили засаду, но мы выстояли.
Рассказ о том, как четырнадцатилетний подросток хладнокровно добил беспомощного человека, поверг Киру в шок, и она попыталась отыскать хоть что-то положительное, способное обелить адигена:
— То есть вы защищались?
— А той же ночью перешли в наступление, — честно ответил дер Даген Тур.
— Жестоко?
— Без пощады.
К этой фразе Помпилио не добавил подробностей, но тон короткого ответа сказал Кире, что так даже лучше.