— Помпилио думал, что обхитрил меня, устроив ту нелепую драку, но в действительности он мне подыграл: я хотел познакомиться с тобой. Я хотел позвать тебя. Я вижу в тебе потенциал.
Чем дальше, тем удивительнее. И отказаться становится все сложнее и сложнее.
«Ну ладно, ты не остался на Каате, не захотел превращаться в такое же сытое, самодовольное и скучное существо. Но чем ты недоволен сейчас? Почему хочешь отказаться от предложения, за которое еще два года назад откусил бы себе руку? Чем тебе не угодил Гатов?»
«Он опоздал.
— Что скажешь?
— Ложись! — рявкнул побледневший Бааламестре.
Каронимо сидел лицом ко входу, а потому среагировал на происходящее раньше друзей. И даже раньше телохранителей, которые «включились» секундой позже…
— Ложись!
Бааламестре толкнул Павла, а через мгновение царящую в харчевне тишину вздыбил первый выстрел.
Вошедшие мужчины — дешевые костюмы, шляпы, широкие плечи и мощные подбородки, — открыли огонь без предупреждения. Мужчин было четверо. Тех, кто теоретически мог сопротивляться, — шестеро, но обладатели дешевых костюмов оказались проворнее.
Внезапность нападения и решительность мужчин, действующих предельно сосредоточенно и эффективно, выбили алхимика из седла. В отличие от Бааламестре, который продемонстрировал готовность биться до конца.
Отправив Гатова под стол, Каронимо бесстрашно бросился к ближайшему противнику, подставляя грудь под вражеские пули, и попытался затеять рукопашную.
— Козлы!!
Гатов понял, что Бааламестре пытался его прикрыть. Понял, но не принял. Гатов разозлился, вынырнул из-под стола и бросился вперед — маленький, злой, резкий. Гатов прекрасно понимал, что с четверкой ему не совладать, надеялся влепить кому-нибудь из них по физиономии — исключительно для самоуважения, — но не успел.
— Скорее!
А растерянный Мерса все еще за столом.
Туман вокруг — пороховой дым, туман в голове — от неожиданности, туман повсюду…
Телохранители на полу, они успели вскочить, даже оружие почти выхватили, но и только.