— И спрячемся в тучах, чтобы нас не нашел кто-нибудь другой, — шепчет Кажани.
— Да, — подтверждает Дорофеев, внимательно глядя на тучи. — Спрячемся…
Со стороны могло показаться, что капитан изучает картину боя, что его мысли занимают исключительно аэропланы, но в действительности все внимание Баззы отдано тучам.
— Спрячемся…
— Что?
— Аэропланы не должны… — Дорофеев резко разворачивается и подскакивает к переговорным трубам: — Бедокур! Самый полный! Выжми все! Ты слышал? Выжми все!! — Следующий приказ рулевому: — Отставить подъем! Снижаемся! Поворот на тридцать! Снижаемся резко и поворот на тридцать!
Цепари обучены исполнять приказы, тем более отданные таким тоном, цепари вопросов не задают.
— Базза! Объясните!"
"«Амуш» кряхтит, но, как и цепари, слушается: идет вниз, одновременно меняя курс. «Амуш» — ИР, быстрый и маневренный, он может.
— Аэропланы показались слишком рано, — отрывисто отвечает капитан и вновь подносит к глазам бинокль. — Они должны были набрать высоту, прятаться за тучами, подобраться к нам, пока мы шли ниже их «потолка», и только тогда атаковать — сверху.
— И что это значит? — с тревогой спрашивает Кажани.
— Они хотели, чтобы мы поднимались, но при этом смотрели вниз.
— Почему?
— Потому что…
— Вижу цель! — кричит рулевой.
И Дорофеев громко ругается: из-за туч выныривает импакто.
— У них жарко! — делится впечатлениями Чебер.
Нет, не жарко — быстро. Бой идет на скорости: красавец ИР стремится вырваться из пулеметно-пушечных объятий, скользит на попутном, но враг не отпускает.
— А ты хотел пропустить такое веселье! — смеется Накордо. — Цеппель определил?
Валькнут на руле виден издалека, но Драмар хотел знать название.
— «Пытливый амуш», Астрологический флот. — Чебер отнимает от глаз бинокль и недоуменно качает головой: — Они с ума сошли? Зачем они атакуют ребят с Герметикона?
— Возможно, ребята с Герметикона увидели то, что не должны были, — пожимает плечами Драмар. И кричит через плечо: — Усицкий! Связь?
— Цеппель не отвечает.
— Скорее всего, радиостанция повреждена, — предполагает Чебер.