— Синьор адмирал, вы ни в коем случае не должны обижаться на магистра, — подскочил к закипающему военному Бааламестре. — Перед серьезными экспериментами Павел всегда немного не в себе и не отвечает за свои слова.
— Не отвечает?
— Увы.
До сих пор старый адмирал практически не встречался с Гатовым — пара светских мероприятий, на которые Павла приводил Дагомаро, не в счет, — слышал, разумеется, о своеобразной манере поведения гения, но был уверен, что уж в его присутствии Гатов поведет себя прилично. И ошибся.
— Он псих?
— Ни в коей мере, синьор адмирал.
— Консул? — недоверчиво протянул Даркадо.
— Он, — подтвердил Бааламестре.
Каронимо, друг, названый брат, менеджер и ближайший помощник Гатова, умел располагать к себе людей — пришлось научиться, учитывая отвратительные манеры Павла.
Не дылда, но достаточно рослый, не толстый, но плотный, плечистый, Бааламестре производил впечатление энергичного, но не суетливого человека, который действует быстро, но обдуманно. Круглое лицо Каронимо напоминало о предках-фермерах, от которых ему также достались нос картошкой, толстые губы, большие щеки и умение напускать придурковатый вид. О своих длинных светлых волосах Бааламестре заботился, мыл их часто, а вот бороды недолюбливал, но, поскольку все взрослые половозрелые ушерцы носили их в обязательном порядке, Каронимо выращивал на щеках щетину, которая, впрочем, ему шла.
— Для чего нужен безоружный паровинг? — недовольно поинтересовался Даркадо.
— Для рекорда, синьор адмирал.
— У нас война на носу.
— А я должен понять, как будут развиваться паровинги, — резковато бросил Гатов, не отрываясь от записной книжки. — И хватит орать, вы меня сбиваете.
— Гений, что с него взять? — Бааламестре мягко взял Даркадо под ручку и повел вдоль пирса, у которого тихо покачивался заинтересовавший старика паровинг — четырехмоторный красавец без оружия и опознавательных знаков.
Поскольку подчиненные поблизости отсутствовали, Даркадо решил не спорить и сказал как есть:
— Я терплю.
— А я представляю, каких усилий вам это стоит, — разливался соловьем Каронимо. — Но что делать, синьор адмирал, общение с гениями требует определенных… гм… жертв.