— Боярин, не хочешь попробовать? — показав в улыбке беззубые десны, спрашивает меня один из курильщиков — пожилой казак, проведший на турецких галерах полтора года и лишившийся там, по его словам, передних зубов."
"— Бросил курить, — отказываюсь я, чуть не ляпнув, что курил двадцать лет.
— Забавное дело! — хвалит курильщик.
Казаки в большинстве своем долго все равно не живут, так что предупреждать о вреде курения я не счел нужным.
— Лучше кошевого атамана угости, — предлагаю я.
Петр Сагайдачный на баштарде.
— Их обязательно убивать, причем так жестоко? — поинтересовался я.
— Они над нашими еще и не так издеваются! — очень эмоционально, будто и сам побывал в руках турецких палачей, произнес кошевой атаман.
— Жестокость делает человека великим, но великим преступником, — поделился я жизненным опытом.
После этого Петр Сагайдачный стал относиться ко мне еще подозрительней. Он плохо разбирается в людях, поэтому иногда совершенно безобидные слова принимает за намек на его несоответствие занимаемой должности и сразу зачисляет произнесшего крамолу во враги. Судя по тому, как на следующий день он избегал встретиться со мной взглядом, я удостоился большой чести. Что ж, мне не привыкать.
На этот раз пошли в Сечь на всех галерах, включая баштарду. У кошевого атамана появилась идея осилить еще один поход, на этот раз на южное побережье Черного моря, к Трапезунду, который турки переименовали в Трабзон. Там нас не ждут, так что есть шанс, что примут галеры за турецкий военный флот и подпустят на опасное для себя расстояние.
Я отвез свою часть добычи на лодке домой. Там узнал, что Оксана родила второго сына. Решили назвать его Виктором. Это имя здесь пока не в ходу, но я надолго оставаться в этих краях не собираюсь.
К моему возвращению в паланке осталось тысячи три казаков.