На шестой день грабежа, когда трюма шхун были набиты до отказа, а на палубах не протолкнуться от освобожденных из рабства православных, и на чайках почти не оставалось свободного места, заметили четырехмачтовое судно с латинскими парусами. Я не сумел определить, к какому типу оно относится. В карамусалы не пускала низкая корма, а в шхуны — латинские паруса. Впрочем, тип был не так уж и важен. Главное, что на нем тонн семьсот груза. В атаку пошли три шхуны. Строем клин — мое судно посередине. Турецкое судно шло курсом крутой бакштаг правого галса, а мы — крутой бейдевинд левого.
Заметив нас, турецкий капитан повернул было к берегу, но идти остро к ветру не мог, а курс, на котором мог, выходил к берегу позади нас. Поняв, что судну удрать не получится, на воду спустили двенадцативесельный ял, на котором капитан с частью экипажа отправился к берегу, стараясь следовать против ветра, чтобы отсечь погоню. На призе остались девять рабов: семь православных и два негра непонятного вероисповедания, скорее всего, язычники.
Трюм был заполнен коровьими шкурами, обработанными, но все равно от них шел тяжелый дух гнили. Это была не та добыча, которую я хотел, но поскольку досталась она нам без проблем, порадовался. Казаки к тому времени заполнили чайки до отказа и решили, что пора возвращаться. Пусть добычу взяли дешевую, зато много. Как я понял, старые казаки хотели побывать на большой раде, после чего еще раз сходить в море большой флотилией и взять добычу побогаче.
Выйдя к Крыму, сделали остановку на день, захватив в прибрежной деревне свежего мяса.
Миновав Балаклаву, мы разделились. Чайки пошли к Днепро-Бугскому лиману, а три шхуны и приз — в Гезлёв. По предварительной договоренности с призом должна была пойти только моя шхуна, но задул свежий встречный северный ветер. Капитаны двух остальных шхун не были готовы к самостоятельному плаванию галсами против ветра, особенно в открытом море. В результате втроем пережидали на рейде Гезлёва шторм, раздувшийся за то время, пока продавали приз. Вообще-то крымчане сами импортеры шкур, но купцы не смогли устоять перед дешевым товаром.
Да и судно взяли с удовольствием. В отличие от меня, купцы считали его более мореходным, чем наши шхуны.
Штормило три дня. Потом ветер начал заходить по часовой стрелке и слабеть. Три шхуны, нагруженные дешевыми трофеями и вырученными от продажи приза деньгами, направились к Днепро-Бугскому лиману. Турецкого флота там не было, но на Кинбурнской косе заметили два обгоревших остова чаек.
