Она сама целовалась так… -- тут барон почувствовал некое физиологическое неудобство и постарался выгнать из головы мысли о той ночи. – Конечно, девице с ее воспитанием и образованием должно быть стыдно, что она не устояла. Только вот… не похоже, что она от скромности и неловкости меня отвергает…» – морщинка вернулась на свое место, и лорд в некотором раздражении отправился в столовую.
Даже для себя самого он не мог твердо решить, почему именно отвергла его леди Элиз. Из-за своей репутации? Но ведь к Берту она собиралась поехать одна, значит не так уж и дорожит добрым именем.
«Ну, не могла же она не знать, что все еще девственница?! Или могла?»
Метания эти, от одного нелепого варианта к другому, еще более несуразному, продолжались уже довольно давно и не давали барону жить спокойно.
***
Радости моей не было предела! Мы собирались ехать в Вольнорк, но мне не придется делить карету с мадам Аделаидой! Одна эта новость радовала меня даже больше, чем вызов в кабинет барона.
Хотя и по нему я сильно соскучилась. Мне не хватало наших теплых бесед, его рассказов о службе, о восточных обычаях и еде, о приключениях в дороге, когда он еще служил в охране караванов.
Последние две недели лорд охотился где-то на границе баронства.
Вернулся барон только вчера вечером, к ужину вышел довольный, а я… Что уж там, я была рада его видеть. Себе-то можно признаться. Это состояние не очень мне нравилось, так как никаких перспектив в отношениях у нас быть не могло.
Немного похудел и осунулся, но цвет лица здоровый. Карие глаза все такие же яркие, чуть обветренные губы, теплая улыбка:"
"-- Рад вас видеть, леди Элиз.
-- Я тоже рада, господин барон.
-- Милый Генри, – вмешалась мадам Аделаида. – Ты уже видел карету, которую прислал за мной жених?!
Карета и впрямь была роскошна.