Значительно больше баронской, с золочеными гербами на дверцах, с выходами на обе стороны, даже с маленькой печуркой внутри. Она прибыла вместе с письмом для баронессы от жениха маркиза Вэнкса еще два дня назад.
Понятия не имею, что там писал маркиз, но баронессу просто распирало от самодовольства. Она хвасталась положением в обществе своего жениха и его богатствами так, как будто заработала все лично.
Она предвкушала зимний сезон в столице, и для меня это было благо: занятая мыслями о будущем, мадам почти не цеплялась ко мне.
-- Скоро мне предстоит попасть в это избранное общество. Ах, это так волнительно!
Я даже не злилась на капитана Арса за то, что он снова предпочел питаться с солдатами. Я его понимала.
За ужином я поймала на себе внимательный взгляд барона и, совершенно неожиданно даже для себя, смутилась. Чувствуя, как краска приливает к лицу, уткнулась в тарелку. Неловкий был момент, прямо скажем.
Уходя из столовой, лорд Хоггер напомнил:
-- Леди Элиз, жду вас утром с отчетом. До завтрака.
-- Как скажете, ваша светлость.
Вот и отправилась я на беседу, даже не успев выпить чашку чая. Интересно, что за срочность? Дверь в кабинет была распахнута, и барон, заслышав мои шаги, вышел оттуда.
-- Доброе утро, леди Элиз.
-- Доброе, лорд Хоггер.
-- Пойдемте, леди. У нас есть небольшое дело.
Я молча шла за ним по коридору, не слишком понимая, куда. На этом этаже несколько кладовок, ключи от которых есть только у барона, кладовая с тканями и три маленьких комнаты прислуги.
У хранилища тканей барон остановился и вопросительно глянул на меня. Он что, собирается пересчитывать и перемерять ткани?! Спрашивать не стала, просто молча подала ключ.
Я осталась в дверях, а лорд прошел внутрь, осматривая развешенные на стойках рулоны, перебирая и трогая края, как будто решая, какая именно ему нужна.
-- Леди Элиз, подойдите, пожалуйста, сюда, – он поманил меня рукой.
Дальше он открутил со стойки темно-зеленый толстый и плотный хлопчатый бархат и накинул мне на плечи, как шаль. Внимательно посмотрел и заявил:
-- Да, это будет хорошо. И еще, пожалуй, вот эту, – лорд ткнул пальцем в широкий рулон нежного кашемира коньячного цвета с яркой златотканой каймой. Третьей тканью стал тонкий шелковый серо-голубой бархат с рисунком из изящных серебряных цветов и листьев. Пожалуй, самый дорогой в этой коллекции.