Барб тоже делала так. За еду с господского стола шла небольшая негласная борьба между работниками кухни и теми, кто обслуживал господ в замке. Горничные и лакеи частенько норовили постоять за дверью и сгрызть особо вкусный кусочек.
Но за сохранность продуктов и блюд всегда отвечала главная кухарка. Потому и Барб, а теперь и Марта, будут лично проверять все, что вернут на кухню.
Если, например, останется кусок жаркого – его не отдадут слугам, а отправят в подпол и потом нарежут тонкими пластами на вечерний стол в качестве холодной закуски.
Сама я этой едой брезговала. Пусть она и значительно вкуснее, но я лучше попроще что-то съем, чем то, что могло ранее побывать в чужих тарелках. Тем более, что для солдат готовили пищу тоже с мясом, и голодной я не была. А вот брезгливость перебарывать не собиралась.
Кресло во главе стола пустовало – барон уже ушел.
Малышке было года три-четыре, не больше, но она смирно стояла и не капризничала. Шерстяное платьишко, белый полотняной воротник и такой же фартучек с бантом сзади.
Я замерла в дверях, не понимая, нужно ли уйти и вернуться позднее, или можно просто подождать очереди.
-- …хорошо кушала и спала сладко, – женщина разговаривала достаточно грамотно, «по-городскому».
-- Молитву учишь с ней? – у баронессы был мягкий бархатистый голос, хотя слова звучали резковато.
-- Учим, госпожа баронесса, конечно, а как же! Говорит маленькая госпожа еще не слишком хорошо, но она старается!
Мне показалось, что гувернантка слегка выгораживает свою воспитанницу.
Баронесса еще немного помолчала, разглядывая стоящую перед ней парочку и, наконец, отпустила их величественным:
-- Ступайте!
Больше всего меня удивило то, что она даже не приласкала дочку, не попыталась с ней поговорить.