— Значит так, ублюдки, слушайте меня внимательно, — я остановился ровно посередине, — если хоть один из вас попробует еще раз по мне ударить, я за себя не ручаюсь, поняли, твари?
— Ты хочешь служить этому отродью? — представитель Порядка как ни в чём не бывало встал с земли и вынул из груди мой клинок, — ты же полубог, ты плоть от плоти богов, как ты можешь так говорить?
— Это только у вас служат, — представитель Хаоса не остался в стороне, — Хаос велик, он дарует своим последователям свободу, ибо только так можно получить настоящую верность.
Ну серьезно, частицы двух самых мощных стихий сидят тут и спорят, у кого яйца крепче, а я вынужден все это слушать, оно мне надо вообще?
— Так заткнулись нахрен оба! — в конце концов я не выдержал, — я скажу это один раз, повторять не буду. Служить я не буду никому, ни Порядку, ни Хаосу. И либо вы находите между собой общий язык, либо я найду способ выжечь внутри себя обе ваши частицы.
Честно говоря, все это было экспромтом с моей стороны, хрен его знает, что на самом деле случится, если я попробую уничтожить обе частицы, может, мою душу вообще на части разорвет и я сдохну в больших мучениях, а может, вообще ничего не будет. По крайней мере, в своей прошлой жизни я ничего не слышал о тех, кто обладал бы сразу двумя частицами, ведь это считалось невозможным.
— Хаос одарил тебя, — начал представитель Хаоса, — и он не заберет свой подарок обратно. Если Порядок не хочет сосуществовать с нами, он может уйти, ха-ха.
— Порядок не уйдет, — великан ударил себя кулаком в грудь, — но я обязан предупредить тебя, Костас, две первородные стихии не то, с чем можно шутить. Я останусь, но если ты не научишься с нами работать, то сгоришь. Сгорит не только твое тело, но и твоя бессмертная душа, ты готов к этому?
— А у меня есть выбор? — я пожал плечами, — ладно, раз вы не собираетесь уходить, идите сюда, — я поманил их к себе, — надо уже сейчас привыкать к боли, судя по всему, в ближайшее время мне придется с ней жить, так что чем быстрее начну, тем лучше.
"Когда фигуры подошли ко мне, я протянул руки, и они схватили меня за ладони. Твою ж мать, может, ну его нахрен? С левой стороны в меня ударил жгучий холод, с правой же — нестерпимый жар.