Груша неуклюже попятилась, нащупала стену грота и впилась пальчиками в выступающие камни. Она испуганно сжалась, подняв на Урусова огромные глаза. Взгляд князя уже обжигал. В следующий момент Константин сделал шаг к Груше и наклонился над ней. Осторожно сжав плечи девушки своими ладонями, он нежно и стремительно завладел ее влажными губами. Груша замерла, почти не осознавая, что происходит. Этот поцелуй застал ее врасплох, и девушка, совершенно растерявшись, замерла, как пойманная птичка. Губы Урусова были теплыми, упругими и властными.
— Какие у вас сладкие губы…
Его ладони мгновенно перемесились с ее плеч, и Урусов, притиснувшись к девушке всем телом, обхватил ее голову ладонями и снова стиснул губами ее рот — уже более алчно, настойчиво и умело. Неожиданно Груша забилась в сильных руках князя, пытаясь отстраниться и ощущая, что поцелуй Урусова ей совершенно не нравится.
— Нет, нет, пустите! — Груша начала вырываться сильнее, убирая руками его сильные ладони со своего лица и отворачиваясь в сторону. Урусов напрягся и побледнел от досады. Константину показалась, что ему дали звонкую пощечину. Еще никогда не бывало такого, чтобы женщина не хотела его поцелуя. Всегда в таком случае сердце женщин таяло, и далее даже делать ничего не надо было, так как красавицы сами падали в его объятия и простили его о милостях и ласках.
"— Я вас и не держу, — холодно произнес Урусов, чувствуя себя до крайности глупо.
Видя, что Груша смотрит на него затравленным несчастным взором, он окончательно опешил. Отвернувшись от девушки, князь поджал губы и отошел к выходу из грота.