Руслан даже пытался сам седлать мерина, но пока силенок не хватало высоко поднять специально сделанное для него седло."
"Умный мерин, словно понимая, что от него требуется, терпеливо сносил все ошибки мальчика, иногда даже помогая ему. Так, к примеру, стоило только ему увидеть Руслана с уздечкой, как он наклонял голову, давая ребенку надеть ее на себя. Увидев эту картину в первый раз, Елисей только крякнул от удивления. В его понятии для роли воспитателя в подобном случае лучше всего подошла бы старая кобыла, но Опонас явно знал, что делал.
От грустных мыслей парня оторвал Андрей. Присев рядом, он с интересом посмотрел на разобранный пистолет и, еле слышно вздохнув, спросил:
– Что с добычей делать станем?
– А там есть что-то интересное? – иронично хмыкнул Елисей.
– Пара кинжалов кубачинских мастеров и три коня. Кони молодые. Крепкие. Сразу видно, что добычей взяли.
– С чего так решил? – не понял Елисей.
– С клеймом они. Горцы и бандиты клейма не ставят.
– Аргумент, – подумав, кивнул парень.
– Опасаешься чего? – подобрался Андрей.
– Не хочу, чтобы школу с какой грязной историей связали. Как говорится, ложечки найдутся, а осадочек останется, – усмехнулся Елисей.
В ответ Андрей только понимающе усмехнулся. Этот анекдот давно уже был в школе известен. Именно из таких соображений Елисей и требовал продавать все взятое трофеем в бою. Кроме особо ценного оружия.
Вся эта коллекция была развешана на стенах казармы, где обитали мальчишки. Назвать эти помещения казармой было неправильно, но название прижилось, и потому Елисей не стал его оспаривать. Дав ребятам передохнуть и привести оружие в порядок, он поднял свою команду и, приказав провериться на погремушку, повел ребят дальше.
Утром, едва рассвело, группа вошла в ворота крепости.
Отправив парней отмываться и отдыхать, Елисей отправился в комендатуру. Докладывать о проделанной работе. Майор Милютин, едва завидев парня, жестом указал ему на стул и, закуривая, с усмешкой проворчал:
– Похоже, спрашивать, как все прошло, бессмысленно. Всех положили?
– Всех, – коротко кивнул Елисей.
– Потери?
– Не имею.
– Это весьма отрадно. Тогда скажи.