— Лаборатория проектировалась с расчётом на автономную работу в условиях ядерной войны. Здесь, знаешь, и противорадиационные шлюзы, фильтр-установки с йодными и угольными кассетами, стены тут — в два с половиной метра толщиной. Кислород есть в баллонах, а есть и регенератор. Аварийная электростанция, резервное водоснабжение.
— Полный список, — кивнул я.
Он стукнул кулаком по толстой металлической дверце с чёрным гермозамком:
— Это не просто дверь, а бронешлюз. Держит давление и радиацию. Тут можно отсиживаться неделями, даже месяцами — с одним «но»: припасы и психика.
Я кивнул.
— То есть, выжить тут можно. По части техники — всё продумано. А вот, если поедет крыша в таком заточении — ни одна инструкция не поможет. Слушай, а зачем так было заморачиваться? Лаборатория под землёй, фильтры, гермодвери… Неужели нельзя было всё это устроить в городе, при каком-нибудь закрытом НИИ? Ведь есть же такие. Не ты, конечно, строил, но что-то знаешь.
Если здесь ни о чём не говорить, а просто продвигаться в полной тишине — точно где-то психанёшь.
— Нельзя было в городе… — поморщился Орлов, будто объяснял прописные истины. — Во-первых, за разработками шла охота. Разведки вероятного противника — ЦРУ, британцы, прочие — держали под прицелом всё, что исследовалось в рамках советской оборонки. Сам понимаешь, любая утечка — и вся работа коту под хвост. А здесь — тишина, глушь.
— Конспирация.
— Именно. А во-вторых, тогда, в разгар Холодной, в верхах уже понимали: дело не в танках и даже не в самолетах, а в мозгах. Вот и решили вынести часть перспективных исследований в глубинку, построить лабораторию по нормам мобилизационного времени. То есть так, чтобы и под бомбёжкой работать можно было, и при ядерной угрозе — ну, хотя бы не сдохнуть за пять минут.
— Как в командном пункте, выходит.
— Почти. Только не для генералов, а для тех, кто в халатах. Изоляция, ФВУ, аварийный дизель, запасы. Всё автономно. И если совсем прижмёт — заложен ещё и аварийный контур ликвидации. Ну, это для крайней ситуации. Чтобы ничего не досталось врагу. Ни схем, ни образцов.
— Ни людей, — добавил я.
— Люди — тоже ресурс, — пожал плечами Орлов. — Для них все и делалось.