Да, следить за ним основания были у всех. Вопрос состоял лишь в том, происходило ли это на самом деле. Рисковать не стоило.
Третий трамвай, направляющийся в центр города, подошел почти одновременно с встречным. К счастью, на остановке в этот момент собралось довольно много пассажиров. Люди из какого-то общества содействия чему-то или кому-то с большими сумками и узлами столпились возле дверей вагона. Очевидно, они собирали ношеные вещи для приютов или больниц.
Борович мгновенно отделился от стены дома и смешался с этими активистами.
Он тут же опустил воротник пальто, снял шляпу и, откровенно сутулясь, прошел по вагону к свободному сиденью. Трамвай тронулся. Борович был единственным пассажиром, который вошел в него на этой остановке.
Он доехал до рынка и довольно долго бродил по рядам, где старушки, помимо всего прочего, торговали всякими лекарственными травами и целебными настойками. Михаил вышел оттуда проходным двором, убежденный в том, что хвоста за ним нет. Кажется, ему удалось не показать, что он пытался уйти от преследования.
В 14.35 Борович вошел в костел.
Пожилая женщина стояла на коленях перед иконой святого Станислава, с которой немцы еще год назад реквизировали серебряный оклад.
Борович остановился у входа, снял шляпу, перекрестился, потом не спеша пошел к месту, где ему была назначена встреча. По пути он помог хромому, поддержал его под локоть. Потом он проводил взглядом какого-то младшего служителя храма, прошедшего в боковой коридор.
Было тихо. Чуть слышен был лишь тихий шелест одежды женщины, молящейся у иконы.
Борович сел на нужное место и сложил руки перед собой, как это делают католики.
«Ну вот, – думал он, глядя на икону. – Сейчас я и узнаю, что мне скажет Москва. Почему ответ пришел не в шифровке, по каким таким причинам руководство решило прислать в Краков связного? Может быть, он привезет важные и объемные по содержанию инструкции? В этом случае можно будет считать, что московское руководство действует оперативно.