— Передумаешь – присоединяйся. С девочкой познакомлю. Раз тебя мальчики не вставляют, — ухмыляется гад.
Да, как-то в шутку я ляпнула, что мужики меня не привлекают. Он теперь стебется. И ведь правду сказала. Мужчины вычеркнуты из моей жизни. Хорошо бы стать лесбиянкой. Но вот проблема в том, что это тоже не мое.
Закрываю книгу, нахожу себе сериал, чтобы скоротать вечер. Даринки долго нет. Хотя должна была уже закончить работу. Через несколько часов она влетает в домик. Растрёпанная вся, форма разорвана. Глаза огромные, испуганные.
— Ты чего?! — соскакиваю с кровати. — Что случилось?
— Я… Я… Я…
И все. Дальше истерика. Она рыдает, заикаясь и объясняя, что вечеринка у гаденыша Марка «удалась». Нет, это не он ее тронул. Его друг, но с подачи Марка. Пытаюсь успокоить Дарину. Люба прибегает с успокоительными. Отпаиваем ее, приводим в порядок, утешая как можем, укладывая в кровать.
А меня саму всю трясет. Хочется бежать в комнату Марка и расцарапать его лицо. Еще одна мразь растет. Но все бесполезно – он пьян в стельку.
Утром приезжает хозяин и вызывает Марка, Василису и охранника, который вступился за Дарину и предотвратил издевательство над девочкой.
(Кому интересна история Дарины и хозяина дома Демьяна, приглашаю в историю «Горничная для тирана»).
Все получают по заслугам. Марк – взбучку от отца, Дарина – компенсацию со счета Марка, охранник – премию. И все бы ничего. Только я никак не могу успокоиться. Мне кажется, Дарину уже не так трясёт, как меня от злости и ярости. Я все это проходила, и мне жутко оттого, что кто-то мог пережить то же самое.
Люба допускает меня к работе, позволяя Дарине передохнуть. Первым делом иду в спальню Марка. Шумно распахиваю дверь, подхожу к кровати и пинаю ее со всей силы. Козлина спит в одних трусах, развалившись на кровати. Шлюх тебе, что ли, не хватает, урод! Вот из-за таких козлов девочки потом становятся больными на всю голову, как я.
Марк не просыпается, еще пару раз от души пинаю кровать. Марк открывает глаза, щурится.
— Вася, ты ох*ела?!
— Да я вообще в шоке! Ты что натворил?! — шиплю, как кошка."
"— Ой, скройся! — отмахивается от меня, переворачиваясь на живот. — Казнь уже состоялась, надо было присутствовать, — бурчит он, пряча голову под подушкой. Хватаю подушку, откидывая ее на пол.
— Я полагала, что в тебе есть правильное нутро. А ты такая же мразь, как все.