«Черт бы его побрал!» — мысленно выругался Аристов, но его улыбка при этом сделалась еще шире.
— Здравствуйте, дорогой друг, знаю, о чем вы хотите сказать, — Григорий Васильевич сделал неуверенное движение во внутренний карман пиджака. — Так вот, я готов.
— Что вы! — запротестовал Родионов. — К чему спешить?
Аристов сделал неопределенное движение плечами: мол, ну, если вы не настаиваете, тогда давайте повременим.
— Я хотел предложить вам присоединиться к нашему столу — у нас как раз не хватает одного человека.
— Вот как? С удовольствием, — отозвался генерал, почувствовав в кончиках пальцев знакомый зуд.
— В баккара?
Генерал невольно расплылся в доброжелательной улыбке. Он считал, что ему в жизни прекрасно удаются только две вещи: обольщение женщин и игра в баккара. Аристов предпочитал ее всем остальным играм. Однако, опомнившись, сумел соорудить кисловатое лицо и отвечал безрадостно:
— Право, не знаю. Я не очень силен в правилах. Но как же вам откажешь? Так где ваш стол? — Последняя фраза прозвучала с готовностью.
Родионов ответил ему понимающей улыбкой.
— Вот сюда, пожалуйста, генерал, — указал он на соседний стол, где уже сидели двое мужчин.
Сидящие, привстав, поклонились генералу и вновь взялись за карты. Сердце Григория Васильевича радостно екнуло, когда он посмотрел на выставленную кассу. В центре стола большой стопкой возвышались сотенные купюры. Даже по самому скромному подсчету можно было утверждать, что на столе лежит не менее тридцати тысяч рублей.
Карты раскладывал черноволосый малый лет двадцати пяти. Колода в его руке выглядела так же естественно, как ложка в руке обжоры, и создавалась полнейшая иллюзия того, что он в жизни не держал ничего, кроме карт.
У помощника банкомета — рыжеватого парня лет тридцати — была мелочь: пятерки, десятки, четвертные, но их количество тоже не поддавалось счету.
Лицо банкомета показалось генералу знакомым.
Боже мой! Григорий Васильевич даже повеселел. Перед ним сидел в недалеком прошлом банный вор. Видно, он оставил свой прежний промысел, так как роль банкомета, очевидно, приносила ему куда больший доход. Генерал сделал над собой усилие, и лицо его приняло прежнее выражение. Похоже, что банный вор его не узнал.